Ramil

Дом - он живой

Упало и взорвалось рядом с родительским домом. Ну как рядом - метров пятьсот, если смотреть по карте, а в жизни воспринимается почему-то дальше. Наверное, потому что именно в том направлении я почти никогда и не ходил. А где не был, где неизведанно - то сознанием воспринимается далеким и недоступным. Почему дорога домой короче? Вот-вот. Уезжаем в пустоту, возвращаемся к хорошо знакомому и родному. Да не просто возвращаемся - бежим.

А в тот вечер упало и взорвалось рядом с родительским домом. Дом нынче сирота. Нет уже родителей, и я проведываю его время от времени, и собаки моей, вечного суетливого сторожа и паникера, тоже уже нет. Не бегает там по двору беспокойное белое бесхвостое чудо, ушел сразу за отцом, через неделю - как чувствовал.

Потому дом стоит в темноте один, светят на него ночами лишь звезды да луна, и то, если нет облаков. А из соседних домов света нет, хотя раньше был.

Нет, там не умерли - просто уехали. Повесили на калитку замок и попросили соседей присматривать. Те, кто остались, – настоящие хранители улицы. Комиксами они не увлекаются. Ощущения того, что быть хранителем стильно и модно, у них тоже нет и быть не может. Простые люди с осколками снарядов в своих огородах.

В зоне АТО погиб певец

В зоне АТО погиб некий певец, что, разумеется, нехорошо. Вообще плохо, когда люди погибают, но тут, как мне кажется, все просто. Смерти можно было бы избежать, для этого надо было не ехать в зону АТО. А так у пули слуха нет, а если это был осколок, то у осколка тоже слуха нет, и нет художественного вкуса.

Как это часто бывает, гибель минимально публичной личности переживается с особым горем и надрывом, дескать "посмотрите, кого вы убили", ну другого и ожидать нельзя.

Периодическое впадание в истерику является злободневной потребностью, а тут хороший повод, заодно благоприятные условия для всякого рода переносов и проекций в роде "на его месте мог быть я", но это тоже не в вину, таким еще Пушкин грешил, благополучно избежавший виселицы, а потом от тоски приписавший на полях известную фразу о том, что и он бы мог как шут.

Как шут.

Про выбор книг на рынке

В голове у меня пять мыслей и я все их думаю попеременно. Со стороны может показаться, что мысли перекатываются у меня в голове как металлические шарики в руке бойца восточных единоборств. Кстати. шары эти называются гантань, но фиг бы я это знал, если вот только что не загуглил.

Но вернемся к мыслям. Одна из них регулярно посещает меня во время визита на книжный рынок, когда я вижу эти длинные стеллажи с самой разнообразной продукцией. Причем, там есть много нового, о котором я никогда не слышал, хорошо изданного и запаянного для интриги в полиэтилен. Через полиэтилен видна обложка, на которой, как правило, напечатаны три цитаты, из "Лос-Анджелес Таймс", "Нью-Йорк Таймс" и "Афиши", которые не противоречат друг другу, а наоборот - трубят об одном.

"Самый гениальный роман десятилетия...", "Впервые за полвека появился автор. который стал на один уровень с...", "Рекордные тираж Европы и Америки свидетельствуют..."

Так написано на тех книгах, чьи обложки и названия привлекли мое внимание. А ведь рядом с ними стоят несколько десятков таких же, и я готов спорить, что "NY Tmes" их тоже, мягко говоря, не бранит.

И вы думаете я хочу сказать, что нас обманывают в этих рецензиях?! Я думаю, что нет, или, во всяком случае, такой цели не ставят. Книги хорошие, каждая написана или с любовью, или с умом. или со знанием ремесла, а может быть в ней есть и то, и другое, и третье. Чтобы убедиться в этом надо бы, конечно, их прочитать, но я честно признаюсь, что этот вал и тропическое многоголосие, раздающееся с полок, действует на меня угнетающе, разрываясь между желанием купить все и обидой - не купить ничего, я, в результате, выбираю второй вариант. И судя по тому, что у касс в магазинах нет длинных очередей, как на выходе из супермаркета, точно так же поступаю многие, если не все. Ах, да, еще и цена - оно все недешево, но оно же и не может быть дешевым.

Литература товар штучный, ее писать надо, придумывать сюжеты, образы, увязывать это во что-то единое, чтобы потом заслужить хвалебную реплику рецензента из "Чикаго Трибьюн", которая, как мы знаем, тоже ничего не решает.

Удивительно, в общем все там устроено, в этом книжно-литературном мире. Чужим там точно нечего делать.

Два типа мужей и один барометр

Мужья, как известно, делятся на две категории.

Первых пошлешь за хлебом, он полчаса собирается, берет деньги, уходит, час его нет. Потом два часа нет. И все равно нет. Уже и стемнело, и сама сходила, купила, а его нет и все. Можно на мобильный позвонить, а толку – все равно отключен будет. Ну, позвонила – отключен. Свет выключила, легла, в час ночи пришел. Пыхтит, сопит в прихожей, выключатель не найдет. О, упал! Пьет на кухне воду. Пришел в комнату ложиться.

– Куда! На диван.

- Да, на диван, на диван…

Пыхтит, сминает в руке подушку с одеялом, уходит, оставляя после себя устойчивый запах, который не выветривается до утра.

Утром пытается заговорить, виновато смотрит под ноги и на сто, рассказывает, хотя никто и не просит рассказывать-то.

- Я вышел, ну, за хлебом же вышел, а тут Серегу встретил, он говорит – приди поможешь барометр починить.

- Что починить?

- Ну, барометр. У него от деда старый барометр остался. Вот такой. Царский еще, значит от прадеда, трофейный. Всю жизнь работал, а тут сломался. Ну, Серега его и взялся починить, а он же один не может.

- А ты, значит, можешь?!

- Ну, я не то, чтобы могу, но барометр же, что его чинить. Раз – и готово.

- И починил?

- Не помню.

Про технарей и гуманитариев

Как человек, закончивший технический вуз, я редко избегал возможности подтрунить над гуманитариями. Что поделать - они не оставляли мне выбора. Нынешний мир создан такими как я, он состоит из шестеренок, рычагов и кулис, ежесекундно смещаются туда-сюда триллионы pn-переходов, кто-то правильно рассчитал время заряда конденсатора, из-за чего люди успели зайти в лифт и никто не умер.

Мы, обладатели синих и красных корочек технических вузов, видим мир насквозь, всю механистическую природу этого собранного на гексатиллионах заклепок, винтов и шурупов Голема, который дышит, передвигает ноги, поворачивает шеей, выбрасывая струи пара из-под оголовья, говорит жестяным голосом, который сделали ему специалисты по изготовлению фисгармоний и банджо.

Мы все это видим и посмеиваемся над гуманитариями, которые пытаются пожать миру его металлическую руку в кожаной перчатке, не подозревая, что руку выковали в цехе через дорогу, а перчатку пошили вот в том зеленом здании.
Гуманитарий пытается укрыть пледом ноги этого чудовища, потому что верит, что если чудовище будет держать ноги в тепле, то оно не простудится, не будет злым и раздраженным и наутро окажется более уступчивым в просьбах.

А мы смотрим на манометр, который показывает давление масла в гидросистеме, управляющей титановым голеностопом, и понимаем, что хоть с пледом, хоть без, но еще сезон отходит, а потом пора уже сальники менять - потекут.

Но этот манометр - он для нас. А для человека, который не учил ряды Фурье, а с Эпюрой был знаком на первом курсе филфака, а потом она ушла к Павлу, это не манометр, но Стрелка. Стрелку он боится, поэтому на целый год закрывает ее плотной тканью, чтобы не видеть как страшно дрожит она, то приближаясь к красному сектору, то безжизненно падая на ограничитель.

Раз в год, только раз в год, в конце лета, в Великий Праздник Ревизии когда лепестками белых цветов украшают кожух и пропитывают благовониями ветошь, Мастеру разрешают убирать ткань, смотреть на шкалу и заглядывать под нее, чтобы сказать - что будет дальше.

Мастер смотрит на прибор, торжественно отодвигается и говорит одну и ту же фразу вот уже 453 года:

- Все нормально. Главное - эту кнопку не трогайте.

После чего люди начинают ликовать и раздавать детям сладости. Но это, в общем-то, и хорошо.

О новом начальнике Укрзализныци

Прочитал сегодня новость о новом начальнике украинской "железки", который ни по-русски, ни по-украински не бум-бум, поэтому говорил на польском, а Гройсман его переводил.

Польский язык очень интересный, в этом отношении. Когда его слышишь в первый раз, то кажется, что все понятно, но на самом деле ничего не понятно. Это я о себе говорю, а то сейчас подтянется куча одаренных полиглотов, которые начнут меня опровергать. так вот - мне непонятно.

Выборочно хватаешь слова, а целое их сложить тяжело. У меня такая же фишка с турецким. Кажется что тот же татарский, начинаешь вслушиваться, но не понимаешь. Вроде слова знакомые, а в целое не складывается.
Это из-за отсутствия практики.

Красота без рекламы

Донецк остановка

Когда я был маленький, то по телевизору, кроме Брежнева и надоев, показывали т.н. "телезарисовки". Это значит, чтобвы выровнять линейку программ. "Время" начинается в 21:00, а кино сняли на 1:28. Чем две минуты занять? Вот и показывали две минуты парки, скверы, лебеди в прудах, фонтан в расфокусе, пары, мамы с колясками под умиротворяющую музыку.

Потом телевидение коммерциализировалось и тратить две минуты на фонтаны и мамаш в прайм-тайм мог придумать только Листьев, за что его и убили.
Вспомнил об этом, глядя на новые донецкие остановки. Понимаю, что адепты вероломного учения о том, что все вокруг должно приносить деньги, осудят тот факт, что вместо животворящей рекламы, которая капает и капает в бюджет города, там цветы и цветы. И все.

И понятно, что вся эта красота от того, что нет рекламы в наше тяжелое время. была бы - разместили. А так нет.

Но посмотрите, насколько приятнее смотреть на флору, чем на эти бесконечные бренды и телефоны. Когда Нет на каждом углу четкого и ясного указания - на что необходимо потратить деньги.

Дали перевести дух, честно слово. Спасибо.

Воскресный выход на железнодорожный рынок

Каждое воскресенье я хожу на железнодорожный рынок – за молоком для детей. В будни это делает жена, а в воскресенье – я. Чтобы показать причастность.

В дорогу меня провожает вся семья, а жена дает в руки записочку – что купить.

На рынке достаточно многолюдно. Особенно в выходные. Жалко только, что пасмурно. Ждем весны. Все же солнце для человека означает многое. Хочется, чтобы было тепло и ярко.

***

В мясном павильоне человек в желтой куртке, в нем я узнаю соседа, который живет парой этажей ниже. Сосед с началом войны уехал и с тех пор я его не видел. Трогаю его за плечо.
- Здравствуйте.
- О-о-о-о-о! Сосед!
Пожимает руку, а потом вдруг лезет обниматься. Хотя раньше так – здравствуйте, как дела?
- Вернулись?
- Да, возвращаемся потихоньку. Ну, как, наездами пока. Жена там, а я мотаюсь. Там дочка с ребенком, жена с ними, а я мотаюсь. Но будем перебираться сюда. Будем перебираться.
- А где были?
- В Киеве. Там дочка с ребенком. Мы у нее будем перебираться сюда.
Прощается. Отходит. И уходя, поворачивает голову и будто по секрету шепотом говорит:
- Мы там чужие! Чужие!...

***

- О! Вы опять работаете?
Девушка торгует ножами. Разными. Не самыми дорогими, но хорошими. Я из у нее всегда покупал. Мне нравится «Трамонтина». Не дорого, а надежно.
- Ого! Как подорожало-то. Вот этот за 900 рублей я у вас за 40 гривен когда-то покупал.
- Ну, это при царе горохе. Так он 80 стоил. А вообще, да, подорожало конечно. Вам что нужно?
- Нож картошку чистить.
- Вот этот берите. «Трамонтиновский». 225 рублей. Мы его за 25 гривен продавали раньше. Женщина, вам что?
- Мне ножеточку…
- Выбирайте, вот белорусская, а вот Китай…

Воображение рисует картину, или Кто первый начал

Воображение рисует ситуацию. Два издания. И там, и там, редактор. Один говорит: а ну, пощекочу нервы читателю, запулю материальчик о том, что скоро война с турками, тем более, что скоро и правда война с турками. Может быть.

А напротив другое издание, и там тоже редактор. Он думает: что-то я давно не писал о войне с Турцией, а она же очень даже скоро может начаться. Может быть.

И выходят два материала.

"Война у порога? Анализ перспектив российско-турецкого конфликта".
И второй. "Отсель грозить мы будет турку? Зачем России сегодня нужен Крым".

Материалы выходят, редакторы читают.

"Оп-па! - говорит первый редактор. - Ну, ладно я загнул, но этот точно что-то знает, у него же тяги в АП. Значит, продолжаем тему".

"Ай-да я! - говорит второй редактор. - Голову и чутье не пропьешь. Угадал тренд. Тому-то легко, у него тяги в АП, а мне самому выкручивайся. Значит, продолжаем тему".

И через пару дней выходит еще два материала.

"По сообщению источника в АП, пожелавшего остаться неназванным, в настоящее время Россия ведет скрытые приготовления к войне с Турцией".

А также другой.

"Близкий к АП источник подтверждает, что вероятность военного конфликта с Турцией рассматривается там как высокая и в случае непредвиденного обострения в России готовы сработать на упреждение. Именно это демонстрируют..."

Тут просыпается блоггер, который точно знает, что должен что-то написать, чтобы не забыли, но не знает о чем.

Он читает сайты и видит, что все уже неделю говорят о начале войны с Турцией, а она все пропустил.

- Алкаш, - говорит он себе и выливает в раковину недопитую бутылку. - Работай хоть иногда.

И садится писать.

"Как я уже писал четыре года назад, война с Турцией будет и будет обязательно. Надоело все время предсказывать правильно, но ничего не могу поделать - все мои прогнозы сбываются. Война завтра. Максимум через десять дней".

Пост получает привычные полторы тысячи лайков и триста шарингов.

"Наконец-то сраная Рашка нарвалась" - пишет в комментариях студентка филфака из Тамбова, солидаризируясь с картиной прекрасного будущего, которое наступит в тот день, когда Эрдоган съест Путина.

"Турки это не Украина. Разорвут. Хотя и Украина тоже. Разорвет! Слава Украине!" - пишет в комментариях студент филфака из Днепропетровска, солидаризируясь с районным военкомом, который счел убедительными доказательства несовместимости студента и военных действий как таковых.

Общество начинает закипать.

У редактора новостей важной кнопки звонит телефон из АП и убедительный голос с глухим раздражением задает вопрос, на который невозможно ответить правильно:

- Что, блять, происходит, вообще?

Редактор новостей важной кнопки смотрит в экран телевизора, который транслирует важные новости и немного нервничает. Но телевизор показывает все правильно и все как обычно: около недавно построенной трассы полиция задержала взяточников и казнокрадов и скормила их тигру, спасибо, что не козлу. Взяточники и казнокрады, в принципе, не возражали.

- Съемочная группа уже выехала, - наконец отвечает редактор без всякой надежды, но боясь продемонстрировать полную некомпетентность.

- Куда она могла выехать? Ты этих двух подонков читал? Этого алкаша, приятеля твоего кучерявого читал? Мы уже две недели воюем с Турцией, а у нас ничего об этом нет даже в прогнозе погоды. Покажи уж. Или в утреннем шоу. Между советами, как сделать бигуди из елочных игрушек и консультацией юриста. А?

Вечером в новостях выходит длинный сюжет с экспертами, который говорит о том, что война будет быстрой и победной. Сюжет смотрит Сам.

Он звонит Военному.

- Послушай, а мы что с турками воюем? Вот по телевизору только что показали.

- Да, сегодня после обеда начали, - бодро рапортует военный, другой половиной мозга подсчитывая кто лишится погонов за то, что не доложили. - Завтра к обеду закончим, максимум – послезавтра к утру.

Сам кладет трубку и позевывая гасит экран.

Редактор первого сайта лихорадочно думает, о чем еще написать. Пощекотать нервы читателю. Потом садится и пишет: «Пхеньян нанес ядерный удар по Сеулу и Токио?»

Ну, в самом деле, тем более, что он и правда скоро нанесет.

Может быть.

Чужие и свои послевоенного Донецка

Какие настроения царят в Донецке во время шаткого перемирия?

«Я, наверное, сумасшедший, но год назад тут было лучше», — говорит мой знакомый, пишет донецкий журналист Рамиль Замдыханов в колонке, опубликованной в №47 журнала Корреспондент от 27 ноября 2015 года.

Мы едем в троллейбусе по Артёма, главной донецкой улице, и через громкоговорители голос диктора спокойно объясняет нам, что делать в случае внезапного артиллерийского обстрела: куда бежать, где прятаться.

Объявление почти никто не слушает. В вероятность новых обстрелов не верят или не хотят верить. Мирная действительность всё сильнее и напористее выдавливает из Донецка реалии военного времени, выдавливает куда-то на периферию города, на окраину общественного сознания.

Вот уже примерно полгода как артобстрелов, накрывающих основные жилые кварталы города и центр, нет. Хотя порой появляются сообщения о боях, перестрелках и попаданиях мин и снарядов на северную и северо-западную окраины, туда, где Донецк граничит с Песками, Спартаком, Авдеевкой, где проходит дорога на Марьинку.

Но в остальной части города — мир и благодушие, и только глуховатая канонада или раскаты взрывов заставляют местных жителей озабочено интересоваться друг у друга: «Что, опять стреляют?» Раньше, в мирное время, так беспокоились о плохой погоде, которая никак не желала уходить.

Как можно тосковать о той реальности?! Но приятель продолжает свою мысль: «Понимаешь, год назад в городе остались только хорошие люди. А тот, кто таким не был, — так жизнь его заставила стать нормальным». И продолжает безо всякой надежды на лучшее: «А теперь понавозвращались…».

Ленты новостей

вКонтакте | в FaceBook | в Одноклассниках | в LiveJournal | на RuTube | на YouTube | Pinterest | Instagram | в Twitter | 4SQ | Tumblr | Google + | Telegram

All Rights Reserved. Copyright © 2009 Notorious T & Co
События случайны. Мнения реальны. Люди придуманы. Совпадения намеренны.
Перепечатка, цитирование - только с гиперссылкой на http://fromdonetsk.net/ Лицензия Creative Commons
Прислать новость
Reklama & Сотрудничество
Сообщить о неисправности
Помочь
Говорит Донецк