Книги

Источник знаний. Литературное или научное произведение, издание, полиграфическая продукция для фиксации на жестком носители информации, а также последующей ее передачи.

Вне кинотеатра/ Колоски

Деревенский детектив о нелицеприятных тайнах прошлого.

После двадцати лет эмиграции, Франтишек возвращается из Чикаго в глубокую польскую деревеньку, существующей, похоже, вне времени: местные рагули все так же пьют пиво, и пастор в костеле тот же, что привел Франтишека к причастию. Возвращается, чтобы отчитать непутевого брата Йозефа за развод с женой, которая понаехала ко Франтишеку в Америку. Как оказалось, Йозефа больше не любит не только сбежавшая супруга, но и вся деревенька. Йозеф повадился раскапывать надгробные камни замученных в деревне во Вторую мировую евреев, а камнями уставил семейное пшеничное поле. Впрочем, жители негодуют не столько по готическому увлечению Йозефа, сколько по похороненной, в прямом и переносном смыслах, правде.

Джон Шемякин как бы о Вечерах на хуторе

Два обстоятельства принуждают меня написать следующее.

Первое обстоятельство - это напоминание о том, что моим любимым писателем является Николай Васильевич Гоголь.

Второе обстоятельство - это моя известная любовь к людям.

Теперь следим за моими красивыми руками и смотрим, как я соединяю два этих обстоятельства.

Н.В. Гоголь написал "Вечера на хуторе близ Диканьки". И получил комментарии к ним.

В "Сыне отечества и Северном архиве" (было такое издание для комментов) г-н Царынный ( которого на самом деле звали А. Стороженко) написал Гоголю, только что написавшему "Вечера...", комментарий:

1. На Украине парубки не напиваются допьяна.
2. Козаки не играют на бандуре.
3.Свадьбы не играют на ярмарках.
4. Цыгане не играют никакой роли в быте "честных и богобоязливых коренных жителей Малороссии".
5.При Екатерине I и Анне Иоанновне гетманов на Украине не было, а если речь идёт о времени Екатерины II, то тогда уже "существовали почты и незачем было посылать гонца".

Ну, это понятно. Таких Стороженко под каждой записью более пяти слов можно ловить сеткой: до того их много и так они доверчивы в своём апломбе человека, узнавшего три буквы из семи предложенных.

Другой комментатор многих букв Гоголя, известный нам Н. Полевой, сразу предположил, прочитав "Вечера на хуторе", уж не знаю к какому зраку прикладывая прочитанное, что автор - "не хохол, а переодетый москаль" и не знает ни украинских нравов, ни украинских обычаев.

Это, понимаю, политический ожог лобных долей.

Анонимный комментатор из "Телеграфа" спрашивал у Гоголя-Яновского: "Что у вас за страсть быть Вальтер-Скоттиками? Что за мистификации? Неужели все вы, господа сказачники, хотите быть великими незнакомцами?" Это аноним спрашивает у Гоголя, подчеркну. За 70 лет до Фрейда.

Один Пушкин написал, что, мол, "ржал". Он так прямо и написал бы, но цензура и самоуважение помешали. Поэтому Пушкин ограничился в "Литературной газете" словами: "Истинно весёлая книга".

Что изменилось? Даже и не знаю. Весь гербарий комментов как он есть не меняется веками, смотрю.

Так что вот вам сочетание: Гоголь и пособие к его комментированию.

Отсюда

Джон Шемякин о преимуществах стимпанка вообще

Чем хорош стимпанк? Например, читаешь:

"Огромные воздушные суда, способные взять с собой большой запас разрушительного материала могли прилетать к городу ночью.
В отдельных случаях, конечно, смятение охватывало публику, особенно женщин и детей, загоняло их в погреба, вызывая плачь и истерические крики.
Но это не было типичным настроением города, в котором скорее преобладали нотки взвинченного любопытства, жажада новых, острых ощущений - естественная реакция против утомительного однообразия последних месяцев...
Когда утром в воскресенье, 21 марта, я вышел на улицу, мне сразу стало понятно, что город переживает "большой день". Слово, обозначающее огромные летающие машины врага, носилось в воздухе.Толпа мигом расхватывала свежие листы специальных изданий. По улицам носились мобили с газетчиками, которые чувствовали себя героями. Настроение в городе сразу создалось такое приподнятое, что стало понятно, что появление вражеских летательных аппаратов подействовало на горожан как сильное возбуждающее средство.
Когда прозвучали первые сигналы тревоги от здания бывшего королевского дворца, горожане, вместо того, чтобы удирать, выбегали на улицу, смотреть на небо, в котором бесшумно скользили неприятельские воздушные машины...
Густав Эрве, которого трудно было упрекнуть в сочувствии к военным властям, писал , что "двум воздушным аппаратам противника удалось пробраться к самому городу и уйти совершенно невредимыми. Они походили на опаснейших мастодонтов!"

Константин Паустовский о Петлюре в Киеве

Кричать во весь голос "слава!" несравненно труднее, чем "ура!". Как ни кричи, а не добьешься могучих раскатов. Издали всегда будед казаться, что кричат не "слава", а "ава", "ава", "ава"! В общем, слово это оказалось неудобным для парадов и проявления народных восторгов. Особенно когда проявляли их пожилые громадяне в смушковых шапках и вытащенных из сундуков помятых жупанах.

Поэтому, когда наутро я услышал из своей комнаты возгласы "ава, ава", я догадался, что в Киев въезжает на белом коне сам "атаман украинского войска и гайдамацкого коша" пан Петлюра.

Накануне по городу были расклеены объявления от коменданта. В них с эпическим спокойствием и полным отсутствием юмора сообщалось, что Петлюра въедет в Киев во главе правительства — Директории — на белом коне, подаренном ему жмеринскими железнодорожниками.

Почему жмеринские железнодорожники подарили Петлюре именно коня, а не дрезину или хотя бы маневровый паровоз, было непонятно.

Петлюра не обманул ожиданий киевских горничных, торговок, гувернанток и лавочников. Он действительно въехал в завоеванный город на довольно смирном белом коне.

Коня покрывала голубая попона, обшитая желтой каймой. На Петлюре же был защитный жупан на вате. Единственное украшение — кривая запорожская сабля, взятая, очевидно, из музея,— била его по ляжкам. Щирые украинцы с благоговением взирали на эту казацкую "шаблюку", на бледного припухлого Петлюру и на гайдамаков, что гарцевали позади Петлюры на косматых конях.

Умер Габриэль Гарсия Маркес

Я ВСЕГДА ХОТЕЛ СОЧИНЯТЬ мыльные оперы. Для людей вроде меня, желающих единственно, чтобы их любили за то, что они делают, мыльная опера гораздо эффективнее романа.

НАМ ПРИХОДИТСЯ БОРОТЬСЯ с окаменением языка. Такие слова, как «народ», «демократия» потеряли свое значение. Всякий, кто может организовать выборы, считает себя демократом.

Я ПЫТАЛСЯ ПИСАТЬ сказки, но ничего не вышло. Я показал одну из них моим сыновьям, тогда еще маленьким. Они вернули ее со словами: «Папа, ты думаешь, дети совсем тупые?»

Я СТАРАЮСЬ предотвратить неприятные сюрпризы. Предпочитаю лестницы эскалаторам. Все что угодно — самолетам.

США ИНВЕСТИРУЮТ в Латинскую Америку огромные деньги, но у них не получилось то, что мы сделали без единого цента. Мы меняем их язык, их музыку, их еду, их любовь, их образ мыслей. Мы влияем на Соединенные Штаты так, как они хотели бы влиять на нас.

СПИД лишь добавляет любви риска. Любовь всегда была очень опасна. Она сама по себе — смертельная болезнь.

ПРОСТИТУТКИ БЫЛИ МОИМИ ДРУЗЬЯМИ, когда я был молод. Я ходил к ним не столько заниматься любовью, сколько избавиться от одиночества. Я всегда говорил, что женился, чтобы не завтракать в одиночестве. Конечно, Мерседес (жена. — Esquire) говорит, что я сукин сын.

У МЕНЯ БЫЛА ЖЕНА И ДВОЕ МАЛЕНЬКИХ СЫНОВЕЙ. Я работал пиар-менеджером и редактировал киносценарии. Но чтобы написать книгу, нужно было отказаться от работы. Я заложил машину и отдал деньги Мерседес. Каждый день она так или иначе добывала мне бумагу, сигареты, все, что необходимо за работой. Когда книга была кончена, оказалось, что мы должны мяснику 5000 песо — огромные деньги. По округе пошел слух, что я пишу очень важную книгу, и все лавочники хотели принять участие. Чтобы послать текст издателю, необходимо было 160 песо, а оставалось только 80. Тогда я заложил миксер и фен Мерседес. Узнав об этом, она сказала: «Не хватало только, чтобы роман оказался плохим».

ЕСЛИ ВО ЧТО-ТО ВОВЛЕЧЕНА ЖЕНЩИНА, я знаю, что все будет хорошо. Мне совершенно ясно, что женщины правят миром.

ЕДИНСТВЕННОЕ, чего женщины не прощают, это предательство. Если сразу установить правила игры, какими бы они ни были, женщины обычно их принимают. Но не терпят, когда правила меняются по ходу игры. В таких случаях они становятся безжалостными.

У МЕНЯ БЫЛ СПОР с профессорами литературы на Кубе. Они говорили: «Сто лет одиночества» — необычайная книга, но она не предлагает решения». Для меня это догма. Мои книги описывают ситуации, они не должны предлагать решений.

Я МЕЛКОБУРЖУАЗНЫЙ ПИСАТЕЛЬ, и моя точка зрения всегда была мелкобуржуазной. Это мой уровень, мой ракурс.

ЕСЛИ БЫ Я НЕ СТАЛ ПИСАТЕЛЕМ, я хотел бы быть тапером в баре. Так я помогал бы влюбленным еще сильней любить друг друга.

МОЯ ЗАДАЧА — чтобы меня любили, поэтому я и пишу. Я очень боюсь, что существует кто-то, кто меня не любит, и я хочу, чтобы он полюбил меня из-за этого интервью.

ВЕЛИКИЕ БЕДСТВИЯ всегда порождали великое изобилие. Они заставляют людей хотеть жить.

Правила жизни Габриэль Гарсиа Маркес

Издана новая монография Иудаизм на Донбассе

12 февраля в Донецкой областной библиотеке имени Крупской состоялась презентация книги-монографии Александра Иващенко "История еврейской общины Донецка".

Это вторая книга автора. Первая - "Слезы Холокоста" рассказывает о Холокосте в Донецке. Обе книги - части проекта "Иудаизм на Донбассе".

Участие в организации презентации приняли "Центр религиоведческих исследований и международных духовных отношений", "Этнографический Донбасс" и издательский дом "Заславский".

Книга в хронологической последовательности рассказывает историю евреев в Донецке, со времени основания Юзовки.

Идея создания монографии по истории еврейской общины Донецка принадлежит И.А. Козловскому, президенту Центра религиоведческих исследований и международных духовных отношений (ЦРИМДО), президенту «Центра Дискавери» в Донецке. Книга является составной частью проекта ЦРИМДО «Иудаизм в Донбассе».

Все материальные затраты, связанные с изданием книги, взял на себя Издательский дом «Заславский», который, помимо основной деятельности, оказывает благотворительную помощь в издании книг по еврейской истории и философии.

Впервые в истории города и его многочисленной еврейской общины, проведено подобное историческое исследование. Автор писал, а издатель издавал книгу, на добровольных началах. Книга предназначена для всех, кому интересна эта тема.

Отсюда

Тезисы февраля 2014

...в Евангелиях о нем почти ничего не говорится, за исключением того самого предательства. И еще одного небольшого эпизода: Иоанн повествует, как одна женщина помазала Иисуса драгоценным ароматическим маслом. И тогда Иуда возмутился: «Для чего бы не продать это миро за триста динариев и не раздать нищим?» И дальше Иоанн комментирует: «Сказал же он это не потому, чтобы заботился о нищих, но потому что был вор. Он имел при себе денежный ящик и носил, что туда опускали». Получается, он был самым обычным вором: просто таскал понемногу деньги, которые люди жертвовали Иисусу и Его ученикам.

Интересно, что в версии Марка возмутились «некоторые», то есть не один Иуда, и уж наверняка не потому, что все они надеялись получить часть этих денег себе лично.

Мифы Ежи Топольски

Говоря в общем, мифы или предания, не поддаются верификации, но все равно существуют в сознании исследователей и в их текстах, появляются в историографии из двух источников.

Первый источник - это укоренившиеся в обществе способы понимания мира, так называемые фундаментальные мифы. Второй источник - это постоянные процессы, связанные с развитием знаний, которые заключаются, в частности, в недостаточном стремлении к регулярной проверке уже сформулированных утверждений, что приводит к их «обездвиживанию» и тем самым - к мифологизации.

Понятие мифа в историческом нарративе

Мифы, будучи проявлениями укоренившихся способов понимания мира, существуют в сознании историков, следовательно функционируют в теоретически–идеологическом, то бишь глубоком, руководящем слое исторического повествования. Поэтому они влияют на то, что историк помещает в логически–грамматический слой, информирующий о прошлом, а также на то, какие принципы он использует.

В свою очередь мифы, как постоянный продукт рождения, развития и накопления знаний, врастают в нарратив, влияя на его ценность с точки зрения сопоставления с источниками. Можно утверждать, что историография - это непрерывное создание таких мифов и одновременно их устранение из своих нарративных средств.

Понятие мифа является чрезвычайно полезным в различных рассуждениях о человеческих знаниях и науке. Вероятно, по этой причине количество исследований относительно мифов (я здесь имею в виду только исследования теоретического или философского характера) настолько велико, насколько бесчисленным является количество определений или очертаний понятие мифа. Из моего анализа, по крайней мере, нескольких десятков характеристик мифа вытекает возможность указать на определенные черты, которые их объединяют.

Это он – Эдичка

Роман-биография о самом одиозном и публичном революционере России.

Эмманюэль Каррер в 2006 году приехал в Москву писать об убийстве Анны Политковской. Потолкавшись по либеральным митингам и тусовкам, Каррер наткнулся на Эдуарда Лимонова. Писатель не упустил возможности провести две недели рядом с коллегой.

Изначально задуманный репортаж о буднях радикального оппозиционера-сочинителя обернулся средней толщины романом.

Книга вышла во Франции 2011 году, тут же став блокбастером: двадцать переводов на другие языки, премия «Ренодо». На русском «Лимонов» издался поздней осенью 2012, но с не меньшей помпезностью и сотрясанием копий.

Дайджест кино/ Январь 2014

Премьеры, которые легко включить в культурную программу января.

Ленты новостей

вКонтакте | в FaceBook | в Одноклассниках | в LiveJournal | на RuTube | на YouTube | Pinterest | Instagram | в Twitter | 4SQ | Tumblr | Google + | Telegram

All Rights Reserved. Copyright © 2009 Notorious T & Co
События случайны. Мнения реальны. Люди придуманы. Совпадения намеренны.
Перепечатка, цитирование - только с гиперссылкой на http://fromdonetsk.net/ Лицензия Creative Commons
Прислать новость
Reklama & Сотрудничество
Сообщить о неисправности
Помочь
Говорит Донецк