Как Леся Орлова была всамделишным москвичом

Я сегодня была москвичом. Прямо таким всамделишным. В том смысле, что впервые, пожалуй, знакомила с городом людей, которые в нем не бывали. И это было здОрово! Наверное, немножко москвичом я стала гораздо раньше - уже в другом совсем смысле (об этом настоящие москвичи обычно довольно грустно говорят).

Когда я здесь не жила и не думала, что буду, но приезжала так часто, как только могла, я ведь что делала. Я мало того что предвкушала и ерзала уже за пару недель до, я еще и реально готовилась. Узнавала, какие выставки и спектакли выпадают на время моего пребывания, планировала дни - когда и где буду гулять, что смотреть и слушать, сколько килограммов книг смогу унести из магазина "Москва" в день, в каких любимых местах снова побываю и изо всех сил запомню детали, пропущенные ранее... Я успевала за неделю-две переделать какое-то рекордное количество дел, наматывала бешеные километры по городу, забивала голову впечатлениями, отзвуки которых еще долго-долго потом обдумывала. При этом, глядя на знакомых москвичей, я грустно недоумевала: елки-палки, ну что вы-то?! Вы же такие везучие, у вас это всё под боком, а вы... дом-работа-дом-работа-кабак-в-честь-меня-гости-и-прогулка-ради-моего-приезда-опять-дом-работа... Москвичи хмуро говорили мне, что дело как раз в том, что всё под боком, и кажется, что ты сможешь к этому "под боком" прикоснуться в любой момент. Я скептически пожимала плечами, а про себя досадливо думала: эх, вот если б я тут жила, я бы вообще по-другому жила, я бы, я бы, не то что некоторые, уж я бы - да бы!

Мда.

Ну, вот я живу тут десять лет уже. И веду себя ровно так, как те самые "странные москвичи, не понимающие собственного счастья".

И, как и они, не бываю в центре...хм... да пожалуй, тут даже можно сказать, что годами.
И хмуро бубню, ясное дело, о том, как "Москва уж не та".

А тут приехали люди. Родители с дочкой-подростком. Чудесные. И мы пошли смотреть. Вот то самое, что впервые приехавший сюда человек (и особенно - юный) должен, по идее, увидеть. Некие туристические вехи.

Мы были в Александровском саду и на Красной площади, мы прошли из конца в конец Тверскую, проследовали по Тверскому и Никитскому бульварам, осмотрели Арбат и кусочек Нового Арбата, купили книг в магазине "Москва" и хлопали глазами в кулинарии "Праги", поглазели на люстры и колонны Елисеевского гастронома, обошли Исторический музей, Василия Блаженного, Большой театр, ЦУМ-ГУМ-Метрополь-Националь, заглянули в Театральный проезд и Камергерский, вытянули ноги в "Шоколаднице" на Пушкинской (где мои дорогие мама с дочкой вернулись из туалета с круглыми глазами, поскольку, поломившись туда, буквально изгнали оттуда артиста Сергея Пускепалиса, которого страшно любят), перенюхали все духи в "Новой заре", почтительно задрали головы на Минина с Пожарским, остановились у Вечного огня, обсудили венчание Пушкина с Натальей Николаевной у церкви и ротонды, поблуждали в переходах и наездились в метро (для них - впервые в жизни), нанюхались сирени до одурения, потому что она там повсюду, позадирали головы просто на дома, на дома просто - на ТАСС, на "Известия", на МХТ, на кафешки с шатрами на крышах особнячков на бульварах, послушали уличных музыкантов...

Мы гуляли шесть часов.

И елки же палки, какая меня распирала гордость.

Я показывала это все и сама смотрела заново. Своими и как бы не своими глазами. И снова стала той собой - десятилетней, впервые попавшей в Москву с мамой, школьницей и студенткой, приезжавшей уже самостоятельно, - которая когда-то навсегда и насмерть влюбилась в этот невероятный город. В те самые "туристические" места и маршруты, которые обычный москвич годами привычно игнорирует, как бы для туристов и оставляя. Вон, сосед мой пожилой, коренной москвич, курили с ним только что, я говорю, что на Красной площади была сегодня, а он, с ностальгическим вздохом: "Эх... Красная площадь... это же сколько я там не был-то... дай Бог памяти... да уж лет сорок не был, пожалуй".

А Красная площадь, этим свежим и новым взглядом увиденная, она же невероятная! Это же такая мощь... я не знаю, не передать просто. И когда ты юному человеку объясняешь, что там в Мавзолее, и как там на нем раньше все правительство ручками махало, и когда юный человек смотрит на башню и часы, которые видел раньше только в новогоднюю ночь, и когда мы как раз на смену караула попадаем... И когда суетливая пробежка в метро с одной ветки на другую вдруг осознается как впечатление другого человека, как странной логикой пронизанный хаос, и, блин, фонари там и арки, которые ты в последний раз с интересом рассматривал лет тридцать назад. И когда - вот центральный телеграф, вот театр Ермоловой, вот нескончаемые потоки гудящих машин, которые либо бесят, либо игнорируются обычно, а тут ощущаются инопланетной завораживающей и полноводной рекой. И ты, как полный кретин, раздуваешься от самодовольства, объясняя про прокатные велики на каждом шагу и про почему в метро объявляют на английском.

И, понимая, что уже всё, уже хватит, уже домой надо, имей совесть, люди зелёные уже, хотя и вполне счастливые, ты при этом мучительно жалеешь, что нельзя еще дойти сразу одновременно до Лубянки и до Кропоткинской, до ХХС и Гоголевского бульвара, Остоженки и Пречистенки, пройти по всем мостам туда и назад, перенестись сразу в Аптекарский огород, в Ботсад тот и этот, на Воробьевы горы, и на крохотную Ленивку, и на Фрунзенскую набережную, побывать в Парке Горького и на ВДНХ, оказаться сразу в Пушкинском музее, Третьяковке и на кораблике, плывущем по Москва-реке. Вот это вот все, что сам ты обычно видишь раз в пятилетку, вот это вот всё не то чтобы особенно, тайно и прихотливо дорогое сердцу, а именно общеизвестное, стертое до банальности, витринное и "путеводительное", вот это всё обычное-туристическое, "оооой, нет, ну чего мы туда пойдем, чего мы там не видели", внезапно становится предметом такой острой гордости и нежности и так взывает к "покажи и меня, и меня, и меня, не забудь обо мне, и обо мне вспомни"!

И ты идешь по этим местам и мысленно сокрушенно и раздраженно лупишь себя по башке кулаком, прямо вот костяшками. И вопиешь про себя: да как же это так получилось, что я не была здесь тысячу миллионов лет, отчего, почему, это же так просто, так радостно, легко и приятно!
Не знаю, как закончить. Может быть, нужно прямо здесь и сейчас со всей искренностью возвестить, что это лето я намерена провести в "туристическом центре", ходить там до отваливающихся ног и всё заново, всё заново, всё опять.

Да. Так и закончу, пожалуй.

Мой любимый город. Что бы ни, как бы ни. Мой любимый город. Я просто немного привыкла к нему - как, бывает, привыкаешь к любимому человеку, если достаточно долго с ним вместе живешь. А потом однажды внезапно как будто снова его видишь (иногда, кстати, это бывает, если ты видишь, как он нравится другим) - и заново остро понимаешь, как и почему когда-то в него влюбилась. И у тебя прямо голова кругом, потому что он - всё такой же, и в него прямо вот сейчас можно заново влюбляться.
В Красную площадь. В Александровский сад. В Тверскую. В бульвары. В Арбат.