Игорь Донцов как бы о Великой Французской Революции

Любопытно, что века проходят, а революционные технологии неизменны. Взять, к примеру, Великую Французскую революцию. Название красивое, Великая (!), а на деле...

В 1776г. молодой король Франции Людовик XVI поддержал американских мятежников в их борьбе за независимость. Война стоило дорого, налоговый пресс во Франции увеличился, народ обнищал, наступил кризис. Король попытался урезать права и вольницы аристократии - аристократия ушла в оппозицию.

И тут на сцене появляется главный оппозиционер - самый богатый человек в королевстве, герцог Филипп Орлеанский. Побывав в Англии, он заручился поддержкой принца Уэльского. По возвращении на родину, герцог - "защитник народа" начинает заигрывать с третьим сословием. Довольно оригинальным способом.

Он перестроил свой дворец Пале-Рояль под некий развлекательный комплекс - магазины, кафе, адвокатские конторы, публичные дома и гостиницы. И предоставил свободный доступ и бесплатную выпивку для разношерстной праздношатающейся публики - молодых дворянчиков-повес, отставных офицеров, безработных ремесленников. Здесь, в уютных кафе, начинают звучать речи о "благе народа", "правах человека и общественном договоре", "избавлении от тирании власти", и пр. Суть замысла состояла в том, что полиция не могла проникнуть на частную территорию. На этих посиделках выдвинулся, к примеру, будущий оратор и лидер партии монтаньяров Камиль Демулен.

В итоге, общество было разогрето и революция началась. Только не 14 июля в День взятия Бастилии, как считают официальные источники, а несколько ранее - 27 апреля, когда к парижской заставе подошла плохо одетая группа граждан с дубинками. На вопросы отвечали, что хотят разгромить фабрику некоего господина Ревельона, который якобы издевается над рабочими и заявляет, что 15 су в день - отличный доход.

Стража их не пропустила. И тогда герцог-олигарх делает "ход конем" - пользуется неприкосновенностью особ Орлеанского дома. К воротам в фамильной карете подъезжает его жена, ворота открываются, "протестувальники" врываются в Париж и громят фабрику...

Метод манипуляции мнением парижан был отработан сполна и успешно внедрен в массы. В последствии, историк Ипполит Тэн доказал, что толпа питалась просто слухами. Он тщательно изучил документы - все обвинения были ложными. Рабочие получали от 25 до 50 су в день. В кризис Ревельон, сам вышедший из работяг, не уволил ни одного рабочего, за дни простоя выплачивая обычный заработок. Это была стабильное и социально ориентированное производство. Именно поэтому Ревельон и выбран в качестве жертвы.

В погромах на фабрике не участвовали работники - все было сделано руками залетных люмпенов из предместий Парижа, не имеющих никакого отношения к фабрике.

Да и само взятие Бастилии - не такой уж благородный акт крушения символа абсолютизма. Какой там символ?! Бастилия не имела никакого отношения к народу, а народ к ней. Спецтюрьма для дворян, где на момент взятия содержалось всего 7 узников!!! Кстати, в их числе был и легендарный маркиз де Сад, в последствии получивший должность в революционном трибунале и сполна удовлетворивший там свои наклонности...

Взяли очень некрасиво. Тысячная толпа не смогла одолеть гарнизон силой, в результате переговоров комендант получил гарантии безопасности, но их никто не соблюдал - ему отрубили голову, солдат растерзали. Вот такой вот акт национальной гордости и торжества демократии.

Потом уже была буря. Реки крови. Восставшие провинции, Вандея и Бретань, не поддержавшие парижский шабаш, запрет на католические обряды и мобилизацию на непонятную им войну. Захват Тюильри и издевательства над королем, натягивание на него фригийского колпака, поданного на пике.

Издевались над далеко не худшим королем. Просто нерешительный толстяк - тиран из него был явно никудышный!

Интересно, что в защиту короля таки прозвучал голос - из присутствующей в толпе зевак группы офицеров раздался возмущенный крик юного лейтенанта: "Король, не будь рохлей, дай приказ на один пушечный залп по этой сволочи!"

Офицеры были крепко помяты разгоряченными санкюлотами и чудом уцелели. Описывая эту сцену, маршал Мармон вспоминал:"в тот вечер Наполеон оправдывался тем, что почувствовал - Тюильри его будущий дом и, поэтому, он не смог сдержать гнев. Объяснение нас, мягко говоря, не устроило, ибо мы все подверглись опасности из-за этого безрассудного поступка". Но это уже совсем другая история...

Вот так. Все было, и все будет, и ничего не меняется в мире под луной. Аналогии и смена декораций.