Немец, перец, колбаса, кислая капуста

Это потом, когда после войны минуло сколько-то лет, советский кинематограф пересмотрел свое отношение к немцам на экране. Мол, не гоже показывать противника сворой недоумков. Иначе, поди объясни, чего это они такие сирые, убогие аж до Москвы дошагали? К тому же победа над сильным, хитрым, изощренно коварным противником почетней во сто крат.

На стезе корректировки вражеских образов киношники даже несколько перестарались. Скажем, в «Семнадцати мгновениях весны» матерые фашистюги в исполнении Олега Табакова и Леонида Броневого так обаятельны, что попробуй еще их возненавидь.

В кино 1940-х годов с этой темой особо не церемонились. Немец на экране был вызывающе мерзок, с ходу тянуло вцепиться такому в глотку. Что весьма соответствовало общему настроению зрительных залов. Советского человека не надо было убеждать, что нацизм – это плохо. Убийственные свойства свастики миллионы наших людей испытали на собственной шкуре.

Когда в Сталино снимался фильм «Это было в Донбассе» и на улицах появились актеры в фашистской форме, местное население, не смекнув поначалу, что это кино, чуть не порвало артистов в лоскуты. Шел всего-то 1945 год. Память о войне и немецкой оккупации кровоточила, даже корочкой еще не взялась.

Работал над картиной крепкий творческий коллектив во главе с классиком советского кино о Донбассе Леонидом Луковым. В основу сценария уложили литературные изыскания другого маститого автора – Бориса Горбатова.

Чтобы действо на экране шло позабористей, был применен излюбленный в кинематографе прием (и Луков брал его на вооружение нередко) – перекличка времен. Например, вот вам донбасский город после Октябрьской революции – юные и дерзкие попиратели основ начинают строить светлое будущее, изрядно измочалив мрачное прошлое. А вот они же, только посолидневшие, или, еще лучше, их дети отважно сражаются на фронтах Отечественной войны и в подполье.

Приписная красавица той эпохи Татьяна Окуневская сыграла в фильме две главные роли: мать и дочь. Первая – из приличной семьи, папа старорежимный доктор, а она ушла в комсомол, на войну и даже на виселицу во имя революционных идеалов. Дочь продолжает дело родителей, сколачивает молодежное подполье, досаждает оккупантам листовками, а потом и предотвращает вывоз в Германию донбасских девушек. А там и наши подошли…

В принципе, была в советском кино такая себе возрастная проблема. Синдром престарелой Снегурочки, если угодно. В том смысле, что до главных ролей надо еще добраться, а годы-то летят... Короче говоря, Окуневская была прилично старше своих героинь. Лет на 10. Что, в принципе, сложно было скрыть, даже ловко подсвечивая и искусственно молодя центральный персонаж. Хотя, знаете, это же искусство, где не стоит мелочно придираться к деталям. Важны символы, идеологические коды, дух времени. А со всем этим Татьяна Окуневская мастерски совладала.

То ли от недостатка кадров, то ли еще по какой причине, актеры второго плана по ходу съемки вживались в два, а то и в три образа. Допустим, Сергей Комаров играл старого рабочего, а в другом прикиде – фашиста. Ничего себе контраст, согласитесь? А любимец Лукова Лаврентий Масоха (тот самый, что впервые исполнил хит «Спят курганы темные» в «Большой жизни») на этот раз стал аллегорическим парнем с гармошкой, а еще подпольщиком и матросом Васей. Роли небольшие, но суммарно получается значительный вклад в создание картины.

А еще в съемках были заняты два крайне разных германца. Один из них – потомок переселенцев, русский немец Иван (Иоганн, вообще-то) Пельтцер. Леонид Луков нещадно эксплуатировал его радующий глаз образ честного старого труженика. В каких только фильмах Иван Романович не играл у Леонида Давидовича…Второй – самый натуральный немецкий немец Генрих Грайф, антифашист, политэмигрант и ответственный работник «Московского радио» – появился в роли начальника биржи труда. Это он девчат в вагоны для отправки на чужбину заталкивал, а еще искал кадры для восстановления шахт.

Товарищ Грайф неоднократно участвовал в фильмах, причем, как правило, в роли фашистов. Ничего не попишешь – типаж! Не удивительно, что жители Сталино хотели его удавить. Примечательна сцена, когда Грайф (шеф биржи и тварь нацистская) соблазняет Пельтцера (пролетария-угольщика) хлебом, колбасой, кислой капустой и сладкой жизнью, чтобы тот помог поднять шахту «Пролетарская»… Два немца, а такие полярные судьбы в кино. Кстати, герой Пельцера шахту взорвал вместе с собой и комиссией из Германии. Такой уж он был героический человек.

Особую ценность картина «Это было в Донбассе» представляет для почитателей истории нашего края. Там просто бесценные кадры: послевоенные улицы Сталино – нынешний бульвар Пушкина, Комсомольский проспект, улица Артема. Не все легко идентифицировать, но, скажем, ЦУМ отлично узнаваем, пусть и с пустыми глазницами окон. Как же фашисты город порушили, просто жуть! А наши предки его восстановили. Причем вовсе не для того, чтобы кто-то его сейчас снова уничтожал.

Руслан Мармазов для Донецкого времени