О следах советской материальной культуры

В ожидании сильных снегопадов в очередной раз убедился в прочности советской материальной культуры.

Александр Дейнека, мозаика «Лыжники», 1950 год.

Просто берешь, покупаешь с рук старинные беговые лыжи с универсальным всеобувным креплением - и алга. Даже лыжная мазь пережила многих и многое, сохранив вязкость.

Короче, если ты не бегун-спортсмен и если снег в вашем районе выпадает не каждый год - самое оно. Жить и радоваться можно.

Кстати, это относится вообще ко всей материальной культуре, позволившей одной очень гордой стране сносно жить ничего не создавая аж четверть века. Кто-то просто грел жопу у натопленной дедами печки, а кто-то ведь и миллиардером стал.

* * *
"Король Муромца" - так называют они меня, когда на сверкающих лыжах, сопровождаемый борзыми, гончими, а также восхищенными возгласами я вкатываюсь на заснеженные просторы острова. Горделивая осанка, острый, проницательный взгляд, от которого не скроется ни человек, ни полевая мышь, знание местности и добрая фляжка в заплечном мешке - вот краткий портрет того, кто сегодня в очередной раз покорил все подъемы и спуски в междуречье Днепра и Десны, вдоль тихой Бобровни.

Все вокруг: хрустящий снег, стремительно меняющее цвет небо, желтоватый ломкий лед, там и сям рвущийся наружу темными пятнами песок, голые, робко цепляющиеся за подол переходящего из поколения в поколение зипуна ветки пойменного чепыжника - все было подвластно мне.

Впрочем, минуты славы коротки, а за ними приходит тяжкий труд будней. Стоит откровенно и ничего не скрывая признать, что половину времени пришлось отлеживаться по буеракам. Скорчив члены, сливаться с темными телами поверженных природою древесных гигантов, жадно хватая снег алыми губами и пуская в небо струящееся паром дыхание. Тому, что не освистали и не отправили сенсационные снимки на передовицы вечерних газет, во многом способствовало малолюдие и труднопроходимость прерий (находящихся, впрочем, в географическом центре древнего города).

Дошел. Сцепив зубы, но дошел. Не посрамил славы отцов и дедов.

И вот теперь лежу, со стоном перекатываясь с боку на бок, на продавленном диване в теплых носках. Домочадцы участливо собрались кучей вокруг, по очереди кладя ладошки на лоб и поджимая губы. Но я не вижу их.

Я погружен в тяжкие раздумья: может, стоило бы делать перерывы в лыжных прогулках немного меньше, чем 25 лет?