Леся Орлова про такую разную семейную жизнь

Я сейчас для текста одного читаю все, что только могу найти, об Ильфе и Петрове. Ну, и вспомнила, что лет пятнадцать назад близкий друг давал мне почитать любопытную книгу, двустороннюю: с одной стороны переписка Ильфа с женой Марусей, с другой - Петрова с женой Валентиной. Помню, что меня тогда поразил контраст между принципами, на которых построились их браки. Огрубляя: Ильфу с женой здорово повезло, они были как одна душа, а у Петрова все было явно по-другому.

Стала сейчас искать - этой книги нигде нет, даже упоминаний о ней, загадка. Ладно, переписку Ильфа с Марусей нашла в полном варианте, опубликованном дочерью. Петрова с Валентиной нет, хоть ты тресни. Завелась, изнасиловала гугл запросами, сформулированными уже самым причудливым образом. И таки нашла в конце концов несколько писем. Его - к ней.

Вот принято забавляться тем, как Ахматова с Цветаевой злились на Наталью Гончарову, типа, отравившую жизнь Пушкину. Мол, они его попросту ревновали.
Я совершенно не ревную Петрова (да он и не Пушкин, с другой стороны). Мне его просто ужасно жалко.

Ладно в мирное время ее ах-какая-неприспособленность к жизни - лишь повод посмеяться. Она не работает и это даже не предполагается, она не знает цены и счета деньгам, она упорно не гасит свет в ванной и туалете коммуналки, жильцы бесятся, и Петров попросту начинает полностью оплачивать электричество за всю квартиру, а в "Золотом теленке" появляется Васисуалий Лоханкин, аналогично игнорирующий возмущение соседей.

А письма Петрова к жене из загранок наполовину состоят из перечня того, что он ей купил (какие-то вязаные кофточки со специальными пуговицами, кепки, чулки, сумочки и перчатки, ой, упаковали не то, завтра вернусь, все исправлю, ура, сходил, теперь все упаковали как надо, а вообще в Неаполе интересно, кстати) - до жути похоже на переписку Маяковского с Брик, со всеми этими "фордиками", духами и шубками. Наверное, в то время успеха и силы это было умилительно и даже гордо - такая вот капризная игрушечка рядом, "котенок с бантиком в хвосте". А потом - раз! - и война. А при тебе и на тебе - вот именно такой человек.

23 марта 1942 года. Она в эвакуации в Ташкенте, он -военкор в Москве. И он ей пишет вот что (причем из каждой фразы ясно, на что она отвечает, и чего стоит отвечать именно в таком терпеливом духе):

"Я посылаю с ним для тебя посылочку (если только он еще согласится ее для тебя взять.) Там ты найдешь два твоих платья и 4 пары туфель… две шляпы (они не влезают в ящичек и не знаю, согласится ли их взять Берестинский отдельно). Кроме того, посылаю то что с великими трудами скопил для вас - 1 ½ кило русского масла (я его перетопил) и 1 кило меду, коробку шоколадных конфет, которую я получил по сахарным карточкам и 2 лимона. Боюсь, что лимоны испортятся, но мне очень хочется, чтобы вы попили чайку с лимончиком и вспомнили меня.

Не подумай, дорогая, что Москва завалена подобными продуктами. Все это чистейшее чудо. Так к этому и отнесись. Вообще стремлений "ташкентцев" и других беженцев в Москву, как в земной рай, чистейшее идиотство и вызвано оно полным непониманием положения. Постараюсь тебе его разъяснить. Москва была и остается прифронтовым городом, и те идиоты, которые сюда все-таки проникают, горько потом сетуют на свое усердие. Сейчас здесь тихо, но скоро несомненно снова начнутся немецкие бомбежки. В этом нет ничего удивительного и страшного, так как идет война.

...Да! Посылаю еще твой утюжок, может быть, он тебе пригодится. Соломенная шляпа тебе наверно пригодится во время ташкентской жары.

Теперь очень важный денежный вопрос, в котором, судя по некоторым твоим письмам и телеграммам, ты не отдаешь себе никакого отчета.

За тринадцать лет, что мы женаты, не было ни одного случая, когда бы у меня не хватило денег для семьи. Ты привыкла к этому. Ты привыкла тратить больше, чем я даю в надежде, что я так или иначе достану денег. Так оно всегда и получалось. Я доставал деньги, и все было хорошо. Сейчас в любой момент может произойти то, о чем я с ужасом думаю — что на твое требование денег я принужден буду ответить - "денег нет". Поэтому ты должна укладываться в назначенную сумму.

Что получилось? К моменту отъезда из Куйбышева у тебя было 10.000 р. В январе или феврале я прислал тебе еще 8000 р. Итого - 18000 р. Их хватило тебе всего на 3 1/2 месяца. В самом начале марта я получил от тебя телеграмму с требованием денег. Хорошо, что я, между двумя поездками на фронт, окончил сценарий и его приняли. А если бы я не нашел физических сил его написать или если бы его не приняли — что было бы тогда? Не думай, что это везение будет происходить вечно. Идет война, а на войне все бывает.

… Поверь мне, я пошлю тебе все, что у меня будет, и тогда сообщу, что деньги посланы дополнительно для увеличения твоего бюджета. Те уж деньги, которые я уже послал, береги и расходуй их экономно. Не пиши мне, что на них трудно прожить. Я сам это знаю. Не воровать же мне! Помни, что нынче налоги составляют примерно половину моего заработка. Идет война и мы должны строить нашу жизнь именно с расчетом на войну. Если даже придется есть один хлеб, мы будем есть один хлеб. Потому что война и надо во что бы то ни стало побить немцев. По сравнению с этой задачей все должно отойти на задний план. Помни это и старайся сейчас в момент величайшего испытания для государства и нации, быть нетребовательной и полезной обществу.

Не чуждайся людей, не волнуйся из-за того, что какие-то блатмейстеры что-то где-то получают, а ты не получаешь. Не волнуйся, что какие-то люди едут в Ташкент, а твой муж остается на фронте. Я никогда так в жизни не работал, как сейчас, и я горжусь этим. И ты, и дети, должны гордиться этим, вместо того, чтобы ставить мне на вид, что я не умею устраиваться и не могу приехать в Ташкент. Война — величайшее испытание, которое послано народу (и тебе, и мне в том числе). Постарайся забыть, что было когда-то мирное время.

И чем скорее ты о нем забудешь, тем скорее настанет новое, счастливое, мирное время. Я привезу вас тогда в Москву, мы отремонтируем нашу квартирку и чудесно заживем там.

Ты даже не можешь себе представить, как я люблю тебя и детей, как я скучаю по вас. Как мне хочется съездить к вам в Ташкент. Я вчера сделал попытку поговорить об этом. Но на меня посмотрели с удивлением. Никогда в жизни мне не было так стыдно, как вчера. И я не подниму больше этого вопроса, пока не увижу, что это возможно. Ведь не забывай, что я делаю три очень важных дела - пишу корреспонденции для Америки, пишу для нашей прессы ("Известия" и "Правда") и редактирую "Огонек", который выходит сейчас еженедельно. Я уже не говорю о сценарии или о том, что должен в течение ближайшего месяца подготовить к печати большую книгу фронтовых корреспонденций. Разве я могу все это бросить и уехать? Да ведь меня никто не освободит от этих работ даже на неделю! А ведь для того, чтобы только проехать в Ташкент и обратно, нужен месяц!

Петенька прислал мне чудесное письмо. Вот бы и ты в письмах писала побольше бытовых подробностей. Я Петеньке обязательно отвечу.

Теперь о себе. Я здоров. Работаю. Периодически езжу на фронт, но ты за меня не беспокойся, так как я не подвергаюсь никакой опасности. Много пишу.

...Почему ты до сих пор не прислала мне машинку? Я ужасно расстроился, когда узнал, что ты ее увезла. Сейчас мне приходится занимать машинку то у одного, то у другого. Скоро мне перестанут давать. Пришли ее обязательно с первой же верной оказией!

... Ну, козочка, обнимаю тебя, дорогая, целую нежно и крепко. Твой всегда любящий и неизменно преданный тебе муж Женя.

Поздравляю еще раз с годовщиной нашей свадьбы. Хорошо, что я люблю тебя так же, как и тогда".

2 июля Петров погибнет. Меньше четырех месяцев ему осталось.

Бедный Олеша когда-то влюбился в Валечку Грюнзайд, девочку-подростка, дочь бывшего поставщика императорского двора, читавшую у открытого окна, на подоконнике которого сидела огромная кукла. Он для нее написал "Три толстяка".

Валечку у нищего Олеши легко отбил сильный Петров - и даже отбил, заметим, очень характерным образом: заваливая подарками, конфетами и цветами, катая на извозчике и водя по ресторанам.

В "Трех толстяках" ключевой героиней была кукла-девочка (правда, задним числом виновато названная, впрочем, Суок, по фамилии жены Олеши, но, как известно, воплотившая Валечку и ее куклу с подоконника). Какой пророческий символизм, если вдуматься. Девочка-кукла.

И какая вечная, современная история. Сегодня она бы губки дула для сэлфи и фоткала для инстаграма брильянт в полпальца.