Сольфеджио

А Саша Копылов говорит мне: - Если парафином дневник натереть, то ручка писать не будет. Верный способ. Захочет учитель что-то написать, а ручка не пишет. Попробуем?

Попробовать-то можно, что тут такого. Только мне в дневник плохого пишут редко. Да и свечки у меня с собой нет.

- У меня есть, - говорит Саша. - Доставай дневник.
- А давай вот тут натрем? - предлагаю я ему и достаю дневник из музыкальной школы. Там все в порядке. Двойка на двойке, прогулы замечания. «Не выучил гамму». «Плохо знает «Этюд №6» «Ничего не учит!!!»
Восклицательных знаков много. Особенно по сольфеджио. Сольфеджио - это вообще мука и темный лес. Один выходной в неделю, воскресенье, и в этот день в восемь утра тащиться учить тональности, интервалы, аккорды.

Ненависть!

Еще и учительница сольфеджио вдруг останавливает хор и спрашивает: - Кто фальшивит?

И я, хоть и не слышу, что фальшивлю именно я, все равно понимаю, что я и фальшивлю. Больше некому. А кто же еще?

- Петя, спой «фа-соль-ля-ля-си-до».
- Фа-соль-ля-ля-си-до…
- Хорошо. Так, теперь Дима. Дима, спой…
- Фа-соль-ля-ля-си-до…
- Гм.. Ладно. А ну Рома.

Рома, это я тогда так назывался.

- Фа-соль-ля-ля…
- Стоп! Не так! Еще раз!
- Фа-соль-ля-ля…
- Фа-соль! Фа-соль! А ты что поешь? Все, не пой больше. Просто сиди и не пой.

Сижу не пою. Зачем пришел, вообще непонятно. Потом у меня спрашивают.

- Ты и в обычной школе, наверное, двоечник?
- Ну…
- А ну, покажи дневник!

Смотрят, листают.

- Ничего не понятно. Как так можно?! Ведь сольфеджио, это та же математика. Почему у тебя с ней в школе все хорошо, а тут? А ну спой! Нет. Не пой, не надо. Знаешь, что – ты вообще можешь не ходить на хор. А на сольфеджио придется. Напиши строение доминантсептаккорда. Понятно, садись, два.

- Вот тут натрем свечкой, и ничего не напишут, - говорит Саша Копылов.

Устраиваемся внизу бетонного заборчика, что отделяет нашу «первую школу» от гостиницы «Киев». К заднему входу подъезжают синие микроавтобусы с едой, сверху, над нами куда-то спешат люди.

Сначала Саша елозит куском парафина по грязно-зеленого цвета страницам своего дневника. Потом по моим. Бумага на глазах становится немного вощеной. Но это если присмотреться. А так, обычный дневник. Ничего подозрительного. Спохватываемся. Время! Опаздываем! Бежим!

Через дорогу и в «Дом учителя», где над нами грозно возвышается мой преподаватель музыки Татьяна Фоминична. Деликатный момент: это мне она преподаватель, а Саше мама.

- Опоздали! – ругается она. – На час. Сорвали урок. Что это такое?!

Наверное, она переживает еще и из-за того, что сын ее куда-то подевался на целый час, а ведь должен был вернуться из школы вовремя.

- Я сделаю запись в дневнике. Пусть родители подпишут, что прочитали.

Достаем с ним с виноватым видом дневники. Он свой, я свой.

«Опоздали на урок!» - пытается размашисто вывести Татьяна Фоминична ручкой за 35 копеек с фиолетовой пастой. Тогда такими писали все.

Ручка не пишет.

Давит сильнее.

Не пишет.

Уже и мне интересно почему. Надо же, я и забыл, что мы только что натирали дневник парафином. Так быстро бежали, а потом так громко кричали на нас, что я и забыл. А теперь вспомнил. И становится смешно.

- Ты посмотри на него, смеется! – злится Татьяна Фоминична. – И что смешного. На урок опоздал. Этюд не выучил. Ты выучил этюд?

- Нет, - отвечаю.

Она пытается дописать: «Не выучил этюд». Но ручка не пишет.

В конце концов, она переворачивает страницу и пишет на другой.

«Опоздал на урок на 40 минут. Сорвал занятие. Не выучил «Этюд №6» Два. Не готов к академическому концерту». И подписывается.

Вечером, я покажу этот дневник отцу. Но он относится к моим занятиям музыкой снисходительно.

- А почему она страницу пропустила?
- Ручка у нее не писала там.
- А этюд не выучил?
- Слуха у меня нет, не дается.

Он вздыхает и подписывает.

- Ну, не беда. Рихтером не станешь, а что-то в жизни и пригодится. Хотя бы разговор поддержать сумеешь.

На том и расстаемся.