Facebook

Социальная сеть Фейсбук Facebook Детище Цукерберга статус https://www.facebook.com/Govorit.Donetsk.ua Говорит Донецк

Игорь Борц про Виталия Старухина

Вот. Нашёл свой давний текст. Возможно, что кому-то будет интересно.

Виталий Старухин

О Витале Старухине. Я знал его лично. И мы все переживали за него. В теперешние времена он играл бы в Манчестере - это точно. А тогда над ним просто издевались футбольные функционеры высшего звена. Он, видать, был несанкционированным идеологическим отделом ЦК кумиром. Например, Федерация вызывала в сборную, а Бесков (тренер) говорил: чего ты приехал? - езжай домой. Или, бывало, тренеры сборной говорили: он не командный игрок, на него должны играть все остальные, поэтому мы его не берём. Тогда Виталя, в играх Шахтёра, отходил в поднападающие и раздавал изумительные пасы, с которых забивали Миша Соколовский, Сергей Морозов или Володя Роговский. Он доказывал очевидное: универсальность своего таланта. Но его в упор не видели. А между тем, в каком-то спецвестнике Высшей Школы тренеров, я докопался до интервью, которое давал посетивший в те годы Союз высокий английский чин из ИХ футбольной Федерации. И на вопрос, что он может сказать о советских футболистах, он сказал: " У вас есть много неплохих футболистов и один гениальный игрок - Виталий Старухин - классический форвард английского типа. Он мог бы украсить любой английский клуб."

В кристаллах социальных сетей

Социальные сети позволяют кристаллизировать и овеществлять весь этот бред, который до того выливался из наших голов в свободном режиме.Теперь звуки, вздохи и придыхания (не хочу говорить мысли) не растворяются в космосе бесследно, как в океане плевок, а становятся вечным и ощутимым, будто древнеегипетские пирамиды.

Безусловно, общество всегда искало способ и средство сотворить нечто подобное, поправ вечность словом, устремленным куда-то за горизонт. Но по карману это было не всем.

Редкий человек имел счастье родиться фараоном или хотя бы писарем, чтобы иметь возможность начертать что-то от себя современникам и потомкам, а остальным оставалось что? Береста да камни. Камни да береста.

Слава богу, новое время и научно-технический прогресс худо-бедно приспособили для общения с вечностью стены, кабинки лифтов, лавочки и еще что-то, что и не вспомню сейчас, но точно говорю - что-то еще имелось для того, чтобы гвоздем или перочинным ножичком, куском мела или баллончиком с краской постараться уместить и выразить свое отношения к миру, в максимально краткой форме.

Вероятно, что необходимость уложиться в минимум и привело к тому, что известная скандальная морфема имеет в длину всего три символа, хотя общество, как известно, в многочисленных своих культах и этических системах, как раз восхваляет величину этого самого.

Но остались в прошлом те времена, когда написанное и закрашенное дворником слово знаменовало собой общественный диалог. Теперь никто же не говорит просто так, все постят-постят-постят. Только успевай уворачиваться.

Это как если бы вместо пения птиц, что радуют нас по утрам, на наши головы сыпались мелкие камушки от чириканья воробьев, иволга свистела бы не попусту, а пульками, калибра 5.45. А каждое кукушечье ку-ку означало бы пару булыжников, пролетающих над головами, отчего вопрос: - "Сколько мне жить осталось?" в этом случае обретал бы особую актуальность.

Алексей Блюминов о празднике самобичевания

Вот этот праздник самобичевания и покаяния, который устроили в СМИ и соцсетях украинские прокуроры и волонтеры, с массой офигительных историй про беспредел в "зоне АТО" - это ведь не просто так. Это координируемая с самого верха кампания. Часть более широкой в плане постановки задач и целей кампании - по перелицовке нынешнего режима. И в плане контрпропаганды эта кампания, когда куча народу смело и безбоязненно бичуют пороки "самой лучшей армии Европы", очень эффективная.

Вот смотрите:

1. Показывают что на Украине "как бы" демократия - о реальных преступлениях не боятся говорить вслух, невзирая на "боевые заслуги".

2. Показывают, что на Украине не война с частью собственного народа, а отдельные перегибы, а виновные будут осуждены общественным мнением и строго наказаны по закону.

3. Делается пас "жителям Донбасса" - мол, смотрите, что бы вам не говорила русская пропаганда про "карателей", а на самом деле киевское начальство перегибы видит, с отморозками борется и жить потихоньку становится легче.

4. И самое главное - сброс балласта. Основная часть "одвичных лыцарив" выводится за скобки и показательная порка самых озверевшних негодяев как бы снимает вопрос об ответственности остальных. Да, - говорит пропаганда - есть преступники, насильники и мародеры. Но ведь не все же такие. Большинство то - честные воины света и добра!

Теперь подонки, взявшие на себя на начальном этапе войны основную черную работу по устрашению и запугиванию несогласных, больше не нужны. Пришло время почистить клювик и перышки, подправить имидж, исправить перегибы на местах, чтобы потом все было шито-крыто и никто не сказал, что эта "девочка" - вовсе не целка.

Подонков мы наказали, они в тюрьме сидят. А остальные - герои-защитники страны, ветераны АТО. Им будут ставить памятники, приводить в пример детям и приглашать на торжественные линейки и уроки мужества.

Именно так все и будет.
Блюминов Алексей

Как быть Звездой, или Людмила Алексеевна Чурсина

Выражение «поймать/словить звезду» мне кажется на редкость точным. Да, конечно, во все времена случалось: артист, добившийся большой популярности, проникался горделивым сознанием собственного величия, но все же это явление, кажется, не достигало сегодняшних масштабов. Может, тут дело в девальвации понятия «звезда» (смешно, и определение-то это девальвирует истинный талант, но тут мы уже имеем дело с девальвацией девальвированного :-( ).

Каждая малышка из дневного сериала первым делом обзаводится специальной капризно-пренебрежительной гримаской для публики; каждый малыш из реалити-шоу осваивает цепкий взгляд, сканирующий, все ли узнали и замерли в восхищении; и каждый из них мыслит понятиями «райдер» и «мое время дорого стоит».

Эта вот тотальная коррозия характерна, по моим наблюдениям, для артистов где-то двух предпоследних поколений (последнее в расчет не беру – я, к счастью, избавлена сейчас от необходимости пристально его изучать). И странная, очень редко дающая сбой закономерность: чем значительнее талант и чем больше у артиста заслуг, тем он проще и приветливее. Ну, и наоборот, конечно.

Я могла бы сейчас рассказать об актрисе-певунье по фамилии, допустим, Уткина, известной в народе исключительно ролью жены криминального авторитета в эпохальном сериале про романтических бандитов. О том, как несколько часов мы сидели на точке – в очередном шикарном месте, - с выставленным светом, с камерами наизготовку, не решаясь отлучиться даже на минуту. А наш продюсер тем временем ездил за Уткиной по городу.

Сначала она забыла о назначенном интервью, потом решила, что для вдохновения ей нужен шопинг, и отправилась в рейд по бутикам, потом внезапно поняла, что срочно необходимо сделать укладку, и для нее это срочно устроили в лучшем салоне города. Все это время продюсер перемещался с точки на точку, потому что каждый раз, уносясь в представительской машине, Уткина лениво обещала, что «вот еще в одно место, подождите, и я буду готова».

А после укладки (и через шесть часов нашего ожидания) внезапно резко сообщила, что никакого интервью не будет, потому что – вы что, не видите, что я устала?! (от всей души надеюсь, что как минимум потребительский ее снобизм здорово был потрясен реалиями нашего скромного шахтерского городка – бутики у нас по ассортименту, свежести коллекций и ценам, в общем, не отличались, а то и превосходили ЦУМ, Подиум и прочий Третьяковский проезд… может, поэтому, кстати, Уткина так и взбесилась в итоге?)

О почти случайной встрече с Сергеем Юрским

Это – отдельный текст совсем, без всяких хэштегов, конечно. Такой текст, где слово «звезда» вопиюще неуместно и мелко. Я в последние дни все время вспоминаю что-то, а это воспоминание – совершенно отдельное и ценное, стоящее на особой полке. И вот уже целый день я его проживаю заново, возвращаюсь к нему мыслями – и пока не запишу, наверное, не перестану. В общем, вот…

Однажды, давно, мой хороший приятель-меценат пригласил меня в Мариуполь – он организовал приезд Сергея Юрского в полузабытом формате «встречи со зрителями». Он меня просто как гостя пригласил, не как журналиста, и вечер в театре был удивительный. Юрский читал, рассказывал, отвечал на записки, и был таким чудесным, таким всеми любимым… Мы руки отбили, аплодируя и не отпуская его со сцены, не желая расставаться.

Но прощаться все равно пришлось.

А дальше случилось вот, что. Приятель-меценат знал, что завтра утром мне обязательно нужно быть дома. А Сергея Юрьевича уже ждала машина, чтобы везти в аэропорт в Донецк. И вдруг приятель робко спросил Юрского, не будет ли тот возражать, если я поеду с ним.

Юрский был не просто удивлен. Он был оскорблен. Тем, что кому-то вообще пришло в голову, что он может отказать.

И в итоге мы с ним уселись рядом на заднее сиденье машины, и я совершенно оцепенела. От почтения, от странности ситуации, от незнания, как себя вести – молчать? говорить?

Видимо, Сергей Юрьевич мое смущение понял – и пришел мне на помощь. Он заговорил со мной сам. Стал расспрашивать о том, кто я, какая я, что делаю, чем интересуюсь, что мне нравится и что не нравится. Это были не просто вежливые вопросы, а искренний интерес, и я отвечала, чувствуя себя все более легко. И дальше разговор стал именно разговором – о чем только мы не переговорили! О политике, об искусстве, о стихах, о плохих и хороших людях, о его отце, жене и дочери, о друзьях, коллегах, Товстоногове, кино и театре, поэтах и уходящем жанре чтецкого искусства… Периодически мне хотелось, как в книжках, себя ущипнуть, потому что никак не верилось, что это происходит на самом деле. Вот машина едет по ночной трассе, у водителя тихонько играет какая-то приятная музыка, на переднем сиденье дремлет сопровождающий, а я сижу сзади бок о бок с самым настоящим Сергеем Юрьевичем Юрским и говорю с ним, как будто знаю его миллион лет, и ему правда интересно, что я думаю, а на мои вопросы он отвечает так, будто от его ответа зависит что-то по-настоящему важное.

Как быть звездой

Учебное пособие по вызыванию и поддержанию народной любви для состоявшихся и начинающих знаменитостей.

Предисловие, которое можно пропустить, но лучше этого не делать* (*Вот вы, звезды, вечно все пропускаете, типа самые умные, и от очевидностей отмахиваетесь, мол, вашим светом и так земля держится, а потом вас совершенно незнакомые люди разными неприятными словами обзывают, и это очень обидно, да? Во-о-о-от!*)

Один умный человек сказал мне, что лучше всего любой рассказ начинать с убийства. Ладно, убийство так убийство.

Однажды, некоторое количество лет назад, мне довелось покататься на забавном кораблике, принимая забавное участие в забавном конкурсе - как-нибудь отдельно расскажу, но намекну, что там надо было по возможности красиво ходить по сцене, а за это именитое жюри выставляло оценки. Председателем жюри был главный спонсор, а вторым по значению – знаменитый певец, обладатель уникального тембра, огромного живота, сугубо матерного вокабуляра и чудовищного, неописуемого самомнения. Кораблик – пространство довольно ограниченное, поэтому несколько сотен путешественников глаз не сводили с кумира, которого давайте-ка непритязательно назовем Сельским.

Несколько слов отца дочери

Как знают многие из вас, милые друзья, я отец замечательной дочери Екатерины (завтра ей исполняется семь лет, принимаются поздравления и подарки), поэтому в числе прочего регулярно слышу шутки на тему "готовь ружье", а также шучу их сам. Со временем я начал отмечать, что шутки эти все менее и менее для меня смешны, сколько их ни повторяй, поэтому решил задуматься, в чем же тут дело. Задуматься мне, понятно, помогают наличие пары ружей и перспектива приобретения второй пары.

Сама шутка простая — у тебя растет привлекательная дочь, поэтому готовь ружье. Предполагается, что адресат шутки далее и сам поймет, для чего ему ружье при дочери-подростке. Как и многие подобные конструкции, это манипуляция: мы тебе не скажем, додумай сам, но в предполагаемо очевидную сторону. Я же отказываюсь полагать и понимать такое очевидное и не спеша подумаю вслух. Уточню, предвосхищая деланное недоумение, — я понимаю, что это шутка, но в каждой шутке только доля шутки. Вот над другой — нешуточной — долей я и думаю.

Приступ первый, тот самый очевидный. Как мужчина я знаю, чего мужчинам в такой ситуации надо, хе-хе. Именно поэтому я никоим образом не должен допустить, чтобы с моей кровиночкой произошло это хе-хе. Ну, во-первых, это так или иначе произойдет. Во-вторых, что такое это хе-хе? Это очень просто.

Внезапно рядом с моей дочурой, которую я вот такой помню и на руках носил, нарисовывается какой-то щенок, на которого она смотрит с обожанием, и позволяет себе то, что немыслимо и недопустимо, а уж от мысли о том, чем они могут заниматься, оставшись без надзора... Хм. Кхм. По-моему, это ревность с весьма отчетливым душком того, о чем в приличном обществе не упоминают.
Уместно вспомнить здесь то, о чем предупреждают психологи: будет сделано все, чтобы оттянуть отцовскую агрессию. Это означает, что дочь будет просто молчать о ряде сторон своей жизни: что появился какой-то щенок, что он пропал, что появился второй, не такой, как первый, что второй ее обидел, а первый не вступился и вдобавок ославил шлюхой, что он сделал с ней что-то не то и так далее.

Про уродливый элемент пейзажа

Вот сокрушается народ, что война стала для нас хоть и уродливым, но элементом пейзажа, а мне думается, что это даже хорошо.

Конца ей не видать, а жить как-то нужно. Адаптировалась психика и, вроде как, нестрашно уже. Иначе, в нынешних условиях, мы давно уже скатились бы в безумие и тихо подвывали, уставившись в звездное летнее небо.

А тут вышел на улицу, чтобы, значит, по делам. Утро встретило прохладой и ненавязчивым обстрелом. Где-то вдалеке рвались снаряды, а я куда-то шел. Бывает, знаете, первого сентября, едешь на работу, а фоном тебе идиотские стихи о любви к школе с ближайшей торжественной линейки выступают. Здесь что-то очень похожее, но куда менее торжественное.

Иду, стало быть, а мамаши детишек в садик ведут. Те, еще сонные, бормочут о чем-то своем, обходя вчерашние лужи. Другие мамаши, те, что помоложе, катят перед собой коляски. К полудню асфальт разогреется как следует и гулять уже не захочется, а по утренней прохладе - самое то.

Идиллия. Ей-богу, идиллия. Притом, что снаряды, напомню, рвутся, и вибрацию ощущаешь подошвами изношенных кроссовок. Два года назад, к примеру, при таком вот "климате", люди и носа из дома не показывали. Не говоря уж о том, чтобы водить куда-то детей. И гулять, по большому счету, некому было. Все на Азовское побережье выехали и ждали, что консенсус будет достигнут на днях или даже раньше.

Теперь вот адаптировались, приспособились и как-то живем. А, коли будет на то чья-то воля (это дело индивидуальное), поживем еще. Человеческая психика - штуковина эластичная. Выдюжит.

Роднее Донецка уже ничего не будет

Роднее Донецка

В последнее время мне стали интересны истории вооруженных конфликтов. Больше всего меня заинтересовала война в бывшей Югославии. Одна из самых жестоких и кровавых воин. Не зря говорят, что самая страшная война- гражданская. Самое страшное, что в бывшем соседе по лестничной площадке, знакомом по спортивной секции, друге из соседней школы, близких и родственниках в один день просыпается гнев и ярость и вы становитесь врагами.
Югославская война характерна этническими и религиозными чистками. Все стороны конфликта совершали подобное, но в большей степени пострадали сербы. Хорваты и мусульмане вырезали населенные пункты, уничтожали население. Кому удавалось спастись, были вынуждены уехать из своих домов и прозябать в изгнании.

Про мужчин и интервью

Увидела тут один пост сейчас - и вспомнила. За 22 года работы (жесть, конечно, когда цифру эту осознаешь) мне довелось взять, кроме шуток, гигантское количество интервью у звезд. У настоящих и однодневных, разных.И всего дважды общение со звездой-мужчиной вызвало во мне колоссальный чувственный отклик (не путать с "эротическим" или "физиологическим"!) - острейшее чувство мужского начала в собеседнике.

Первым был как раз Ивар Калныньш (это я о нем пост прочла). На тот момент ему было совсем под шестьдесят, на которые он не выглядел совсем - редкостная, фантастическая моложавость без малейших попыток молодиться. То есть, он был очень стильно-разгильдяйски одет в какие-то свободные белые штаны и художественно рваную футболку, но при этом явно не пытался убежать от своего возраста.

Как собеседник он на меня произвел крайне тягостное впечатление. У него такая забавная манера оказалась, какую мне приходилось встречать только у очень изворотливых чиновников. Он безусловно понимал любой небанальный вопрос. Но, услышав его, прямо вот у меня на глазах проделывал забавный риторический трюк: начиная говорить, сначала последовательными откровенными силлогизмами сводил небанальный вопрос до самого банального, а потом уже на этот банальный отвечал - с чарующей насмешливой улыбкой.

Ну, грубо говоря, ты его спрашиваешь, допустим, о национальной актерской школе и о том, каково было вписывать ее в "общегосударственную", довлеющую, со всяческим "станиславским", а он внезапно тебе рассказывает о "творческих планах" или "смешных случаях на гастролях".

И вот самое смешное, меня это даже не раздражало и не обижало, потому что в какой-то момент я поняла, что вообще с трудом концентрируюсь на его словах. Я реально больше смотрела, как у него шевелятся губы, чем слушала, что они произносят. Как он скупо и белозубо улыбается - и лицо, вроде, и освещается этой голливудской улыбкой с глубокими продольными складками, но при этом становится опасно-жестким. Как он свободно откидывается на спинку дивана, прикрывая в этот момент глаза.

Ленты новостей

вКонтакте | в FaceBook | в Одноклассниках | в LiveJournal | на YouTube | Pinterest | Instagram | в Twitter | 4SQ | Tumblr | Telegram

All Rights Reserved. Copyright © 2009 Notorious T & Co
События случайны. Мнения реальны. Люди придуманы. Совпадения намеренны.
Перепечатка, цитирование - только с гиперссылкой на https://fromdonetsk.net/ Лицензия Creative Commons
Прислать новость
Reklama & Сотрудничество
Сообщить о неисправности
Помочь
Говорит Донецк