Oklahoma

В одном старом доме на чердаке хранилась коробка со сломанными игрушками. Целые раздарили другим детям, когда они выросли, а поломанные сложили и убрали с глаз подальше.

- Хорошо еще, что не выбросили, говорила одноглазая плюшевая собачка. - Она у игрушек считалась оптимисткой.
- Лучше б выбросили, - бубнил грузовик без колес, - он был пессимистом.
- Ах, к чему гадать, лучше посмотрите, ка мы живем сейчас – в пыли и паутине, - вздыхала одноногая кукла, которая слыла реалисткой и вообще крайне трезвомыслящей женщиной, хоть и была блондинкой.
- Ах, где мои балы? Где мои вечеринки у бассейна? Где моя шубка? – задумчиво повторяла она, когда ей удавалось дохромать до маленького чердачного окошка, откуда открывался вид на вечерний оживленный город в огнях.
- Какие балы? – шумел грузовик. – Иди-ка ты спать, одноногенькая.

Но однажды кукла взбунтовалась.

- Нет, - закричала она. - Я тоже игрушка. Я личность. Мне надоело лежать в этой пыльной коробке и ждать неизвестно чего. Я хочу танцевать и веселиться.
- Да, - затявкала собачка. – И я хочу веселиться. – У меня уже все лапки затекли и плюш свалялся.

В одной квартире в прихожей стояла старая, но очень приличная вешалка – на одной изящной выгнутой металлической ножке, с круглой короной крючков наверху. Даже зимой, когда на нее вешали шубки и пальто, она гордо держала спину и ни разу не согнулась или упала.

Вешалка любила тайком, чтобы никто не увидел, втягивать запах одежды, шляп и шапок. Тайком, потому, что она думала, что это может выглядеть неприлично, но ей было так интересно, что же происходит в большом мире, что она не могла удержаться. В ее прихожей не было даже окна и о смене сезонов она догадывалась только по одежде, которую на нее вешали.

А однажды в доме появилось новое пальто хозяина. Тяжелое, немного шершавое. От него еле слышно пахло шерстью и дождем. Пальто было неразговорчивым, хотя вешалка не раз пыталась завести с ним светскую беседу: о погоде, о том, что оно сегодня видело, где его сшили. Вешалка вздыхала и переключалась на шапки, которые всегда охотно с ней болтали.

Пальто казалось ей таким мужественным. Вешалка представляла, что, наверное, его сшили из шевиота из шерсти гордых шотландских овец. И они щипали травку на краю скал, а внизу бушевало холодное море. Хотя может на скалах нет никакой травки. Тогда они забирались высоко в невысокие шотландские горы и невозмутимо ели чертополох, на котором оставались клоки их шерсти, когда они продирались сквозь колючие заросли.

На книжной полке в одном доме стояла энциклопедия, пластмассовая ракета и космонавт. Дети давно выросли и уехали, а книга и игрушки так и остались стоять в бывшей детской. Иногда они разговаривали между собой.

Космонавт спрашивал у энциклопедии разные вещи: что такое граница Чандрасекара, какая вторая космическая скорость и какой состав экипажа МКС.

Книга важно отвечала.

- А зачем тебе? – спросила она однажды.
- Я готовлюсь к полету на орбиту.

Энциклопедия долго смеялась.

- Не полетишь ты никуда. Это не ракета, а кусок пластика в виде ракеты и ты не космонавт, а кусок пластика в виде космонавта.
- А ты устареваешь. И все твои статьи уже отстали от Википедии.
- Да, я устареваю, а ты все равно не полетишь, – энциклопедия любила, чтобы последнее слово оставалось за ней.

С этого времени началась их вражда.

Как только за дедушкой захлопывалась дверь в квартире сразу же начинались разговоры. Кошка привычно ворчала: «Ну, вот опять его ждать до вечера, а я ж не собака». Фикус вздыхал, улыбался и просил придвинуть ему почитать газетку. А будильник вообще выдавал по 60 слов в минуту.

- Все делятся на тех, кто ждет и кого ждут, - глубокомысленно выдавала кошка, слизывая сливки из кофейной чашки. Кофе она тоже умела заваривать, но у нее был свой фирменный рецепт. Кофе нужно было добавлять в сливки, а не наоборот.

- Так, вот, - продолжала она. – Ждать – это вообще не круто. Нужно, чтобы тебя ждали. А я как постарела, сижу целый день в квартире. А в молодости дед форточку не закрывал, все ждал, когда я нагуляюсь.

- Так что же вы, уважаемая, теперь не гуляете? – спрашивал фикус.

- Не хочется. Хочется спать и есть сливки. И на деда еще ворчать хочется.

- Странные вы, - вмешался будильник. – Целый день ничем не занимаетесь, а время то идет. Зачем оно идет?

- А тебя вообще никто не любит, - зевнула кошка. – Ты всех будишь.

- Я сообщаю, что пришел новый день.

- Ну, пришел и ладно.

В свободное время я пишу сказки для одной хорошей девочки. Будете себя хорошо вести - запощу ещё.

У каждого в этом городе были свои странности – большие и не очень.

- По-моему, это как-то странно, если у человека их нет, - говорила такса своему другу мопсу на прогулке. – Вот, какие у твоего хозяина?

- Он, когда очень расстроен, то идет в супермаркет смотреть на сливочное масло. Он его даже не трогает. Просто ходит вдоль холодильника, смотрит на него и успокаивается. А у твоего какие странности?

- Он ночью, когда думает, что его никто не слышит, подпевает Леди Гаге, а днем он преподает на кафедре клинической иммунологии и генетики.

- Ну, это не странно. Он хоть переодевается в женщину?

- Нет, в халате поет и тапочках.

- Тогда это не интересно.

Мопса и таксу утром и вечером выгуливали в одно время. А потом один хозяин спешил в университет, второй в банк.

Собаки оставались дома. Зимой им было совсем скучно. Так было, пока они не познакомились с тараканом Гошей. Тараканов вообще в доме не было, их давно вывели, но этот последний был очень умным.

Гоша был живым голосовым автоответчиком. Он слушал послания мопса, бежал передавать их таксе, потом обратно и так целый день.

Со своим лозунгом "America First", который может дать начало мировой консервативной революции, Дональд Трамп пополнил ряды опасных националистов, считает авторитетный еженедельник The Economist, который вышел через неделю после выборов с уникальной обложкой, стилизованной под времена войны за независимость в США.

Заголовок редакционной публикации The Economist и тема всего номера - "Новый национализм" ("The new nationalism"), где дискутируется не столько вопрос роста правых настроений в различных странах, сколько использование политиками скрытого и не очень национализма в своих популистских заявлениях и доктринах.

Обещание Трампа "Сделать Америку снова великой!" перекликается с предвыборной кампанией Рейгана 80-го года, когда избиратели стремились к восстановлению былого величия США после президентства Картера. В этом месяце они избрали Трампа, поскольку он тоже пообещал им шанс, который выпадает раз в жизни.

Я выхожу из дедушкиного дома в темноту летнего вечера, фиолетовую возле фонаря над крыльцом. Спускаюсь по ступенькам и карабкаюсь по следующим, чтобы зайти в соседнюю дверь. За ней - темная комната, за той еще одна.

Пустая, с мутным желтым дрожащим светом, чужой старухой в черном, которая оборачивается, чтобы посмотреть на меня, и чем-то неясным посреди комнаты.

Спустя годы все кусочки сложились. Неясное – гроб на табуретках, до которого я не дотягивалась и не могла заглянуть туда. Комната пустая, потому что все половики и мебель вынесли, чтобы провести поминки, а старуха пришла проститься. Я расшифровала свое первое воспоминание.

Мама подтвердила, что в августе умерла дедушкина сестра, которая тогда жила во второй половине нашего дома. Мне был год и восемь месяцев.

Иногда я просто запоминаю картинки, чтобы когда-нибудь потом понять, что это было.

Донецк: начало

29 апреля 2014 года
В Донецке пасмурно и свежо. Прошел дождь. Редактор разрешила не приезжать, если я встречусь с писателем и сделаю интервью в следующий номер.
Федора Березина я жду в сквере возле университетского корпуса, где он работает начальником охраны. Он опаздывает на полчаса, а когда выходит, то видно, что спешит. Значит нужно уложиться минут в 30-40.
***
Впервые я увидела фантаста почти год назад на территории бывшего завода изоляционных материалов, переделанного под арт-площадку. На выставке, посвященной турбореализму, я бродила среди заброшенных цехов с толпой местных журналистов, когда кто-то обронил, что вон стоит Березин – основатель течения.
Основатель сам не знал, что основал, но мы мило поболтали, когда я его поймала на выходе. Ели малину и черную смородину, которую тут же в маленьких бумажных пакетиках продавала улыбчивая женщина. Переминались на сухом щебне и говорили о его книге, где в альтернативной истории в холодной войне побеждает СССР. Интервью я назвала «Красота катастрофы». Мне показалось, что сам процесс, когда все вокруг рушится, чем-то завораживает писателя.
На дерматиновом диванчике летней площадки тут же, на территории арт-площадки, меня ждал Игорь. Он заехал на своем новеньком велосипеде, чтобы поболтать о делах в газете и могиле освободителя Донецка Чжана Шен Ли. Мы пили лимонад, солнце потихоньку раскаляло бетон Буденновского района и все было хорошо.
***
В этот раз с Березиным мы обсуждаем его свежую литературную награду и военную технику. Бывший ракетчик, подняв очки на лоб, шутит, рассказывает про украинские системы ПВО и выглядит немного рассеянным.
- На две области, Луганскую и Донецкую, осталось три ракетно-зенитных дивизиона «Бук», но они ближнего действия. Зона поражения не более 19 километров в высоту. Раньше Донецк прикрывал мариупольский комплекс, который за 240 километров сбивал любые цели. Но его давно нет: распилили на металлолом и все посдавали в фирмочки военных генералов.
На прощание я щелкаю Березина на лавке, на фоне молоденьких березок бульвара Пушкина, и бегу искать торт. У Степы день рождения.
В голове слова Березина.
- Мы тут на работу ходим, что-то делаем, а ощущение, что скоро все полетит к чертям и в этом нет смысла.
Я знала, что он уже съездил в Славянск на разведку, где с апреля шли бои между ополченцами самопровозглашенной Донецкой республики (ДНР) и украинскими войсками. Как он говорил «чтобы своими глазами посмотреть, что там происходит». Но это в интервью не вошло.

Огромный мир тренингов, семинаров и вебинаров для женщин открылся благодаря таргетинговой рекламе в фейсбуке. То и дело в ленте появлялись заманчивые предложения посетить бесплатные «девочковые» мероприятия личностного роста.

Большинство таких мероприятий построено по принципу, которым руководствуются программисты-шароварщики, создающие условно бесплатное ПО. То есть первые несколько занятий бесплатно, потом нужно покупать. Причем некоторые тренеры за программу «превращение» просят до 150 тысяч рублей.

***
Чему там учат? Вот пример задач, которые в разных интерпретациях кочуют с семинара на семинар:

«Как незаметно приручить мужчину и стать его смыслом жизни»
«Как найти Единственного за 30 дней»
«Способы начать получать подарки от мужчин уже сейчас»
«Как из Женщины превратиться в Царицу»
«Как стать королевой»

Британцы радуют качественными сериалами со своими фирменными начинками – английским юмором и страстью к детективным сюжетам. Отличный неполиткорректный сериал Vicious, представленный в русской озвучке как «Грешники» или «Порочные», по части юмора. В центре сюжета: престарелая пара геев, их 22-летний сосед Эш, любвеобильная подруга Вайолет и издыхающий пес Бальтазар.

Примечательно, что главные роли исполняют Иэн Маккеллен («Властелин колец») и Дерек Джекоби («Доктор Кто»), сами являющиеся открытыми геями. Иван Реон (сосед Эш) засветился в сериале «Игра престолов» и «Отбросы».

Сериал рассказывает об отношениях двух пожилых геев, Фредди и Стюарта, которые уже 48 лет живут в своей квартире в Ковент-Гардене.

Вся история Дебальцево компактно укладывается в историю железной дороги, которая перерезает город и без которой его, наверное, и не было бы. Лицо железной дороги – вокзал. Он все еще крутой и пока стоит, хоть и хорошо потрепан после обстрелов. Раньше это было довольно обычное здание, зато там во весь потолок была огромная такая картина – картинища. Там была сцена освобождения Дебальцево от фашистских захватчиков. Написал ее учитель рисования из 6-й школы, по-моему, звали его Николай Рыжков.

На картине – старое здание вокзала. О нем мне рассказывала Алла Слесарчук – бывший редактор местной газеты и краевед. Оказывается, проект был уникальный. Его разработал архитектор из Харькова Ю.С. Цауне и больше таких зданий на всей железной дороге не было. Вроде так. Построили его в 1879-1893 годах. Позже добавили пристройку с билетными кассами.