Город

Одна из версий, которые объясняют, как именно казанские татары появились в Юзовке и чем они тут занимались.

"Нам сообщают, что из числа привлеченных к ответственности 2 августа в Юзове рабочих двести человек отправлены в Екатеринослав в тамошний тюремный замок. Относительно этих рабочих сделано уже постановление о предании их суду, в отношении же других привлеченных ведется еще предварительное следствие. Завод Юза на смену выбывшим "пришлым" рабочим, большинство которых участвовали в беспорядках, вызвали из Казанской губернии тысячу человек татар, которыми впредь и имеет ввиду заменять наемных рабочих", говорится в публикации газеты Южный край от 30 августа 1892 года.

История Донецка. Последствия Холерного бунта. Наказание рабочих. Привлечение татар на завод Юза. Южный край. - 1892. - 30 августа.

Елена Згинник

Есть люди, имена которых никогда не сотрутся в памяти дончан. К замечательной плеяде подвижников донецкой медицины относится Фёдор Васильевич Берви. С его именем связано становление хирургического, травматологического и рентгенологического дела в Юзовке, а затем и в Сталино с 1893 по середину 30-х гг. ХХ века.

Фёдор Васильевич Берви родился 1 октября 1867 г. в Вологде. Получил домашнее образование, а затем в 1876 г. закончил гимназию в Костроме. В 1885 г. поступил на физико-математический факультет Петербургского университета. В 1888 г. участвовал в студенческом революционном собрании и был арестован, исключён из университета и выслан из Петербурга. На протяжении двух лет он пытался поступить в четыре университета - Московский, Харьковский, Томский и Казанский. Но получал резкий отказ.

И снова про сладенькое. Девчонки, держать строй!

В недрах Пролетарского района, где я, к сожалению, толком не бывал в трезвом состоянии, пыхтит кондитерская фабрика, которую многие зовут "совдеповской". За верность традициям.

Угостили меня сегодня пирожными той кондитерской. Ностальгия с кремовой начинкой. Мне такие бабушка из столовой хлопчатобумажного комбината привозила, когда совсем пацаненком был.

Возьмет, бывало, на работу. Бегаю там меж тюков пряжи. Рабочие меня изловят, в столовую отведут, пирожными накормят и вернут бабушке. Отличные были времена. Голодные, но душевные.

"Ещё совсем темно. По улицам города Сталино мчится переполненный автобус. На аэродром спешат курсанты, инструктора, лётчики. Распахиваются широкие ворота ангара. Курсанты выводят машины. Техники в который раз придирчиво копаются во внутренностях моторов. Моторы опробованы. Можно вылетать...

Через несколько минут десятки самолётов бороздят утреннее небо... Так ежедневно в четыре часа утра начинаются учебные полёты курсантов Сталинского аэроклуба им. С.А. Леваневского", - написал корреспондент газеты "Соц. Донбасс" Б. Михайлов в номере от 9 июня 1939 г.
В степи, вдалеке от ангара, находится стартовая площадка. Каждую минуту на взлётную полосу выруливают лёгкие и подвижные самолёты "У-2".

Это группа Dуглас из Донецка.

За творчеством Евгений Рыба наблюдаю где-то с четверть века, как это ни страшно звучит.

Пишется он редко, но метко. Если раньше брал другим, то не первый уже раз отмечу, что сегодня вырос прежде всего в литературном плане. Есть что сказать уже не юноше, но мужу. Это стало заметно уже лет семь где-то.

Катя - умница и актриса. Коллектив крепкий, опытный, пусть все получается. Спасибо Дмитрий Чеботков за наводку.

Денис Mrakor Корнилов невероятно хорош за камерой, получилось настоящее кино: постановка, атмосфера, настроение.

Эмоционально очень непростой для дончанина сингл.

Обнимаю

У меня теперь, спасибо друзьям, есть какое-то количество моих отсканированных фотографий – и я сижу над ними в смешанных, скажем так, чувствах. Ностальгия? Да, конечно. Радость? Безусловно. А еще – как будто не со мной. Как будто не я. Как будто кино про другую какую-то жизнь. Я помню обстоятельства, в которых была сделана каждая. Но главное для меня – это машина времени. Потому что мои собственные яркие годы пришлись на яркое время. Девяностые. Двухтысячные. "Вот это вот всё". Я несколько фотографий опубликую тут. Связанных с профессией. Для меня это – повод для воспоминаний о времени. Такой, как бы, экскурс в прошлое – с его навсегда ушедшими реалиями, деталями и именами. Поэтому, правду сказать, подписи к фотографиям тут имеют большее значение, чем сами фотографии.

У меня никогда в жизни не было своей собственной собаки – так сложилось. Это уже вряд ли изменится, долго объяснять. Но было несколько собак, которые были как бы немножко моими тоже.

Первая собака в моей жизни – гигантский черный дог Донат, обитатель квартиры на третьем этаже в подъезде моего детства. Трагедией этого огромного, хрипло-басовитого, немножко похожего грацией и литыми мышцами на пантеру Багиру, пса было несоответствие внешности и характера. Добрейший и всех любящий, он выглядел натуральной собакой Баскервилей. Его пугались, от него шарахались, от его гулкого, как раскаты грома, приветственного лая закладывало уши, - а хотел он при этом только одного: дружить, общаться, болтать, веселиться и обниматься.

Особенно Донату были симпатичны дети, и он охотно возился бы и играл с ними, да не получалось – рыдающую от ужаса малышню подхватывали и уносили от греха подальше перепуганные мамаши, и Донат только с тяжким вздохом кивал сам себе и горько улыбался в наморднике, тесно прижатый к ноге хозяина с грозным «Донат, фу!!!» (в точном соответствии с хриплой строчкой Аллы Пугачевой: «Вот так всегда, как только я кого-то полюблю»). Зато гулять с ним поздним вечером на ставке у университетских общаг было очень даже безопасно – места там ближе к ночи уже не рекомендовались для променада, но все хрестоматийные пареньки в кепариках, сослепу подходившие вразвалочку с «дифчооонки, прывет, чё-как?» - уже после первого радушного отклика обманчиво слившегося с темнотой Доната втягивали кепарики в плечи и быстро уходили, печатая шаг, а затем и вовсе переходя на оздоровительный бег.

*лезет вперед, проталкивается, распихивая локтями* - И я!.. А у меня! .. Я – тоже!.. Да дайте же сказать!!!

Ну, раз День радио ))). В общем, в 1997 году я работала на радио же! На радио «101» в Донецке. Тогда я была одержима работой и деньгами – мне страстно хотелось работать как можно больше, чтоб, соответственно, как можно больше зарабатывать. И я устроилась ночным диджеем на радио «101», которое только-только открылось. Музыкальный продюсер (или главный редактор? Елки, я не помню, как он назывался-то) по имени, если не ошибаюсь, Женя (внешне ужасно похожий на Романа Рябцева из «Технологии», из-за чего мне все время хотелось назвать его Ромой) во время собеседования никакой особенной требовательности не проявил: надо было заткнуть зияющую вакансию, связывать слова и импровизировать я умела, практика работы в эфире (пусть и в «теле») была – чего еще-то? Он очень быстро мне разъяснил правила работы и дал необходимые навыки. Это было действительно предельно просто – всё ручками, всё на дисках, которые надо ставить вовремя, пара «ползунков» на пульте, которыми надо двигать, микрофон, короче, тёплое, ламповое и примитивное по нынешним временам радио. Когда стало ясно, что я уже всё могу, Женя строго сказал, что мне нужен творческий псевдоним. Там все работали под красивыми именами – была, например, Кассандра, работавшая в очередь со мной ночами (позже выяснилось, что за этим псевдонимом скрывалась очаровательная жена моего приятеля и коллеги). Тут у меня случился затык – я реально ничего не могла придумать и робко спросила, нельзя ли мне быть просто Олесей. Женя разочарованно поднял брови, но потом пожал плечами и разрешил. А программу радио тогда тоже печатали в газетах, как и телепрограмму. И там, соответственно, это выглядело так: «23.00 – 4.00. Dj Олеся».

Это потому что я работала с 23.00 до 4 утра. Трижды в неделю.

Об архитекторе города Сталино Людвиге Ивановиче Котовском известно очень мало. Родился он в 1900 году. В наш город переехал из Одессы.

Одним из его творений был Дом Красной Армии, построенный в старой части ул. Артёма, напротив Главпочтамта. В нём планировалось открыть музей Красной Армии. Вероятно, дом разрушен во время Великой Отечественной войны.

В 1929 г. по проекту Л.И. Котовского построен Дом Советов на ул. Артёма. С его строительства началось формирование архитектурного ансамбля Административной площади (площади Ленина).

Знаете...я в курсе, что давно всем надоел с этим своим "знаете...". Просто у меня классический синдром боязни чистого листа. А так проще с мыслями собраться. Это была минутка светлой графомании. Как и все, что появляется в этом блоге.

Так вот. О Донецке говорят. О Донбассе говорят. Не в том контексте, в каком хотелось бы лично мне. Все говорят-говорят-говорят. И все не так, все не о том. Потому, что говорят все и много, но я так про Сирию могу говорить. Сроду там не был, представления не имею.

С удивлением выяснил, что Донбасс, по мнению большинства знакомых россиян и (что вообще удивительно) украинцев - это такое очень серое место, где из земли растут треугольные горы, а из безразмерных заводских труб валит сатанински черный дым. В дыму бродят такие же серые люди, одетые в засаленные ватники.

Скучная глубинка. Меланхоличная провинция. Один сплошной цех. Не такой, как на самом деле, а вот этот - из воображения хипстера, в цеху не бывавшего. Не регион, а сплошной клип "Sonne". Пасмурный индастриал.

То есть, в их представлении, бывают эдакие культурные центры, а бывает Донбасс, который на другом полюсе.

Нет, сейчас у нас действительно мрачновато. Четыре месяца зимы и четыре года войны - это вам не в спа-салоне красоту наводить. Но так было не всегда.

Однажды, под дурное настроение и початую бутылку коньяка, мне показали ролик, записанный к "Евро - 2012". В нем Донецк именно такой, каким был до начала конца адекватной Украины. Он, справедливости ради, сейчас почти такой же. Когда Солнышко выходит на небо, а люди - на улицу. Почти. Многие уже не выйдут никогда.

Иногда, когда льет дождь и как-то все не в ту степь, я пересматриваю этот ролик. Просто для того, чтобы не забыть. Если вам интересно, как звучал довоенный Донецк, то примерно вот так. Уверяю, что сегодня, когда затихает железо, он звучит почти также. И потому все мы здесь.