Дончане

Актерский состав Донецкого государственного академического музыкально-драматического театра богат яркими талантами. О любом из них поведи рассказ – и откроется бездна драматических и остроумных граней. Но мало в творческом коллективе найдется артистов, которых без преувеличения можно назвать живой летописью театра. Один из таких – Николай Крамар, человек, отдавший донецкой муздраме уже более полувека

Бохумский набат

Актер Николай Крамар «посетил сей мир в его минуты роковые», и кто знает, возможно, именно плотная концентрация детских впечатлений и проложила лыжню его будущего драматического пути. Выражаясь театральным сленгом, в первом акте его биографии ружье слишком демонстративно висело на стене, оно просто обязано было когда-нибудь выстрелить.

Родился Николай Петрович в 1936 году, то есть суровую годину встретил уже вполне осмысленным ребенком, способным понимать и, главное, помнить. Война вошла в дом нашего героя весной 1942 года в мундире итальянского мародера, от которого мать лихорадочно пыталась спрятать в сарае козу. Пока «легионеры» Муссолини истово гребли в свои вещмешки нехитрый скарб простых горловских работяг, родственники Крамара, осознав падение своего уклада, на скорую руку собрали уцелевшее имущество и эвакуировались. Маленький Николай вместе с матерью присоединился к беженцам. Так началась его ранняя одиссея.

В конце прошлого года всех потрясла история о донецком парне-электромонтере, попавшем под напряжение в десять тысяч вольт. Тогда об этом говорили многие средства массовой информации, но что же с ним сейчас? Как изменилась его жизнь сегодня? После тех событий прошло чуть больше года, и Александр Латашенко с уверенностью говорит, что он счастлив. При этом улыбка не сходит с его лица. А знаете почему? Саша женился, его избранницей стала Наталья, история любви с которой похожа на сказку.

Тем, кто знает, напомню, а кто не знает – расскажу. Саша – далекий родственник известного богатыря Ивана Поддубного. По этому поводу на одном из российских каналов вышел сюжет, который вскоре стал судьбоносным, ведь именно благодаря ему произошло знакомство Александра с его будущей женой.

«Любовь нечаянно нагрянет…»

Наташа когда-то слышала от своей мамы, что прабабушка носила фамилию Поддубная, но не придавала этому значения, пока не увидела тот самый репортаж. Решив, что Александр может быть ее родственником, она тут же решила его отыскать. Благодаря социальным сетям поиски не отняли много времени, и уже вечером будущие влюбленные начали свою переписку.

– Найдя Сашу в одной из соцсетей, я решилась сразу ему написать, – вспоминает события годичной давности Наталья. – Мы договорились, что я навещу его в больнице. До сих пор не могу подобрать слова для того, чтобы описать, каким я его увидела. Ему было настолько безразлично то, что происходит вокруг, что стало страшно за него. Но я тогда почему-то невольно расплылась в улыбке. Мы пообщались совсем немного и, когда я собиралась уходить, он попросил еще приехать. Когда мои визиты в больницу стали регулярными, стало понятно, что я еду уже совсем не к родственнику... Если честно, обычно меня приводили в ужас любые раны, а в этом случае было чувство, что это свое, родное. Я убеждена, что это судьба, – по-другому не скажешь и стечением обстоятельств не назовешь.
И как бы странно это ни было, но Александр Латашенко благодарен судьбе за случившееся с ним несчастье. Удивительно, что трагедия произошла в День Казанской Божьей Матери, – молодой человек больше чем уверен, что именно в этом и кроется чудо его спасения.

Он пришел в большой спорт в возрасте, в котором обычно люди в ореоле славы, увешанные лавровыми венками и медалями за победы на аренах, уже уходят, кто – в тренерский цех, кто – в бизнес, кто – в пивную... Но судьба двукратного чемпиона мира в команде по богатырскому спорту, призера ряда престижных международных турниров Николая Мельникова – не с чужого плеча, она по-своему оригинальна и неповторима. Потому он популярен далеко за границами круга постоянного общения. Не только в родном городе – в Крыму, в Прибалтике, даже на Карибах заполучить автограф макеевского атланта и сфоткаться с ним на память в последние полтора десятка лет и модно, и престижно. Ведь он из тех, о ком принято говорить: человек, который сделал себя сам

Первый мастер

В спорт Николая Мельникова привели... карты. Не географические, конечно. Как-то прекрасным теплым днем без пяти минут выпускники обычной средней школы в шахтерском поселке Холодная Балка резались в карты в школьном саду. За неприглядным занятием застукал их физрук и погнал на спортплощадку. Николаю, обладателю мощного прозвища Квадрат, соответствовавшего его комплекции, выпала самая нелегкая доля – толкать ядро. Толкнул Коля прилично. За что и стал победителем этого условного состязания. Удостоившись заслуженной порции славы на линейке, он быстренько выиграл вдобавок чемпионат города по толканию ядра среди школьников. И этим, собственно, он и предопределил свою судьбу.

На первый взгляд, судьба достаточно знакомая для нашего горняцкого края: забойщик, затем горный мастер. Родное предприятие – шахта 10-бис из управления «Холодная Балка». А между сменами «играл железом». Причем весьма эффективно: Мельников стал первым в городе мастером спорта по пауэрлифтингу.

Впрочем, и этот несомненный успех не вовлек парня в настоящую чемпионскую круговерть. С активными занятиями штангой он завязал вовремя – к тридцати годам. Мировой подиум Николаю уже и не снился.

Но восемь лет спустя, в 37, очередная случайность (из которых, как известно, состоят все жизненные закономерности) позвала Мельникова в дорогу к признанию. И он ступил на эту стезю, выиграв в самом ее начале первый в истории титул «Самый сильный в Донбассе» в соревнованиях богатырей.

Прима Донецкого республиканского академического ТЮЗа Алла Ульянова… Она яркая и стильная, все время на виду, о ней много говорят, пишет Донецкое Время.

Выходя из ТЮЗа после недавней премьеры с участием Ульяновой – спектакля «Скандал без антракта», – автор этих строк ненароком подслушала разговоры зрителей.

«Каков темперамент! А характер!» – делились впечатлениями поклонники театра об образе переводчицы Татьяны, мастерски сыгранной Ульяновой. А ведь пойди Алла Владимировна за мечтами юности, она преспокойно могла бы теперь быть моей коллегой-репортером и писать газетные статьи о мастерах театральной сцены. Как же все-таки здорово, что этого не случилось и судьба уготовила Ульяновой блистать именно на театральных подмостках, где ее талант и обаяние могут радовать нас, зрителей.

Случайности не случайны

Отыскать в ТЮЗе гримерку Аллы Ульяновой не составляет труда. Нужно просто приглядеться, какая дверь распахивается практически все время, и смело переступать порог. Да-да, к нашей героине кто-то из коллег по цеху заглядывает постоянно: за профессиональным советом, в поисках креативной идеи, да и просто по-житейски поговорить.

В театре знают: Алла Владимировна не оставит один на один с проблемой, а еще – всегда будет говорить то, что думает. Подскажет, даст ценный совет и никогда не станет лукавить, оставаясь в любых обстоятельствах простой, открытой и объективной. Если есть за что – пожурит, покритикует. Случается, что и строго, но при этом непременно справедливо.

Эти твердость характера, искренность, способность отстаивать свое мнение ей передались от отца. Справедливости и правдивости во всем учил Аллу и Михаил Резникович, уважаемый педагог Киевского театрального института им. И. Карпенко-Карого, народный артист, заслуженный деятель искусств, художественный руководитель Национального академического театра русской драмы имени Леси Украинки. Уроки своего маститого наставника Алла Владимировна вспоминает едва ли не каждый день. Творческий посыл Михаила Юрьевича, его отношение к сцене, театральному искусству и тогда, и сейчас побуждают нашу героиню, не обращая внимания на усталость, постоянно работать над собой и впитывать, впитывать, впитывать...

В Донецке всем известен памятник «Слава шахтерскому труду» скульптора Константина Ракитянского и архитектора Павла Вигдергауза на Шахтерской площади.

Однако в столице Донбасса есть еще несколько скульптур горнякам, которые даже не упоминаются в туристических справочниках, хотя и достойны этого. Газете Донецкое время удалось узнать историю одной из них – шахтера на поселке шахты имени Абакумова в Кировском районе. Подробности в материале донецкого краеведа Анатолия Жарова.

Чуть дальше проходной шахты имени Абакумова, на кругу у въезда в поселок, на гранитном пьедестале установлена 2,5-метровая железобетонная скульптура шахтера с вытянутой рукой и в другой руке держащего букет цветов.

Она никогда не значилась в официальном реестре городских памятников. О ней нет никакого упоминания в известной краеведческой или туристической литературе о Донецке. При этом фигура горняка на Абакумова выполнена на добротном, профессиональном уровне.

На развилке у поселка

Редакции «ДВ» удалось восполнить исторический пробел и узнать, когда этот памятник был установлен и кто был его автором.

Итак, в номере от 14 сентября 1967 года многотиражной шахтной газеты «Слово шахтера» был опубликован снимок этого памятника, сделанный Ф. Айзетуловым, и несколько слов о нем: «С каждым днем хорошеет наш горняцкий поселок. Кажется, что давно отлично знаешь все его зеленые улицы, площади, прекрасный комсомольско-молодежный парк, участковые пляжи у пруда. И все-таки часто видишь что-то новое, интересное. Накануне Дня шахтера на развилке у въезда в поселок установлена скульптура шахтера. Ее сделал самодеятельный художник Василий Игнатьевич Зинченко».

Интервью обозревателя «Украина.Ру» Александра Чаленко с известным донецким тележурналистом и общественным деятелем о пережитом за полтора года войны в Донбассе

- Мы знакомы с тобой больше 10 лет. Только вот недавно заметил за собой, что воспринимаю тебя как «блокадника». Воспринимаю так из-за того, что ты все страшные дни лета 2014 года провел в Донецке.

— Полагаю, что примерять на себя статус «блокадника» мне слегка не по чину. Я переживал самую острую фазу войны в одном из сравнительно безопасных районов Донецка. Сказать о себе, что я ежедневно перемещался маршрутами, где мог попасть под обстрел или как-то иначе рисковал жизнью, не могу. Да, было очень некомфортно из-за постоянной канонады, особенно если по интенсивности звуков можно было определить, что падает относительно близко. Приходилось нервничать, проведывая свой дом, расположенный около железнодорожного вокзала и родительский, который стоит уже совсем близко к Октябрьскому поселку. Но приезжая, я видел, что в тех местах, куда я отправляюсь с «вылазкой», в своих домах и квартирах продолжают жить люди, мои соседи, и становилось неловко от внутреннего ощущения собственного мнимого «геройства», которое у меня поначалу возникало во время посещения опасных районов.

- Вспомни, что тебя тогда поразило больше всего? Что-то утомляло и напрягало?

— Да, утомляла сама ситуация — война в городе и рядом. Донецк, совершенно опустевший на пике обстрелов — в августе-сентябре 2014 года. Хотя, признаюсь, картины города, из которого уехали его жители, опустевшие улицы и площади, нереальная тишина в те минуты, когда не гремели взрывы — все это немного завораживало своей фантасмагоричностью. Полнейшее ощущение погружения в какую-то иную реальность. Даже солнце светило иначе — как в дни затмения, тихо и приглушенно, что ли. Вот эта иррациональность происходящего, наверное, и поражала больше всего.

«Донецкое время» начинает рассказ о предприятиях Республики, которые, несмотря на все трудности сегодняшней жизни, работают, выпускают продукцию. Репортажи будут объединены в рубрику «Эпоха возрождения». Вполне логично, что первое из них – угольное. Это – обособленное подразделение (шахтоуправление имени Л. И. Лутугина) ГП «Торезантрацит».

Ирландский напарник

Мы приехали на шахту несколько раньше оговоренного времени. Нас встретил главный инженер Евгений Бабич и объяснил, что сейчас идет селекторное совещание, поэтому пригласил к себе в кабинет – подождать, пока сможем продолжить разговор уже у директора. Для несведущих. Селекторное совещание – это такая звуковая конференция, которую проводят руководители отрасли с руководителями предприятий, находящимися на местах. Общение идет по громкой связи и все всё слышат. Вот так и мы оказались невольными слушателями решения сугубо производственных горняцких вопросов.

Поездку помогло организовать Министерство угля и энергетики ДНР, которое довольно оперативно отозвалось на нашу просьбу о посещении шахты. Правда, в угольном ведомстве незадолго до поездки поспрошали, удобно ли будет, если с нами поедет ирландский режиссер, кинодокументалист, который делает фильм о становлении нашей Республики. Да о чем речь. Друг другу мы никак помешать не могли. С другой стороны, любопытно увидеть отношение западного человека к нам.

По окончании селекторного совещания познакомились с директором шахты Анатолием Нестеренко. Он рассказал о том, какой нам предстоит подземный маршрут. Оказалось, нас ждет 3-я восточная коренная лава, которую запустили в конце июня. На шахте Лутугина это один действующий очистной забой. Расположен он на глубине порядка 740 метров. Для знающих угольную промышленность не понаслышке – уточню. Лава качает 1 150 тонн угля в сутки. Оснащена механизированной крепью 1КД-80, комбайном 1К-101У, конвейером СП-250. Вынимаемая мощность пласта – 1,1 метра.

Его история и проста, и удивительна. Дончанин, оставшийся в родном городе с его страхами и трудностями, – такой сценарий в наше время хотя и вызывает уважение, однако вполне ординарен. Пенсионер, регулярно курсирующий на украинский материк и обратно, – грустно, но тоже абсолютно в духе времени. И все же он уникален. И вояжи его через линию фронта и ад блокпостов – не за украинской пенсией и не за луком к родственникам-селянам. Он – художник! Вы скажете: тоже не редкость. И снова ошибетесь. Он не просто редкость, в нашем регионе он такой один. Он гончар, хранитель секретов самого древнего, но, увы, угасающего прикладного искусства. И поездки его, полные неудобств и унижений, сродни подвигу Прометея. Он учит своему любимому ремеслу детей, не интересуясь цветами их флагов. Его имя – Александр Ткаченко.

Рождение мастера

Увлечению Александра Викторовича уже почти полвека. Будучи еще десятилетним отроком, он где-то раздобыл книжонку «Лепим из глины» – совершенно бестолковую и бездарную, как он видит ее теперь с высоты нынешнего своего мастерства. Вылепить и сохранить по ее подсказкам что-нибудь стоящее было нереально. Ни указаний, какой материал использовать, ни советов, как просушить изделие, в этом «учебнике» не было. Зато глупостей вроде смазывания рук постным маслом, «чтоб глина не прилипала», оттуда можно было почерпнуть уйму. И остается только удивляться, как ухитрился будущий мастер не поддаться отчаянию, раз за разом выбрасывая разрушенные печной духовкой поделки…
Но это, так сказать, истоки, романтическая история первых шагов в искусстве. Делаем долгую паузу – много лет житейская круговерть не давала нашему герою всерьез заниматься любимым ремеслом, которое он иначе как божественным и не зовет. Но вот Александр вышел на пенсию – и с этого момента наш рассказ становится повествованием о рождении художника.

40 лет назад калмыцкий поэт Давид Кугультинов написал «Балладу о чистой совести», посвященную молодому боксеру из Донецка Владиславу Засыпко. Настолько поразил его поступок нашего земляка. Но пусть легендарный боксер, выдающийся человек сам расскажет о времени и о себе…

Обычный поступок мужчины

Было это в 1975 году. На летней Спартакиаде народов СССР, проходившей в Ташкенте, в полуфинале я встретился с Бабаном Надыровым. Откровенно говоря, соперник в том бою был сильней, но рефери присудили победу мне со счетом 3:2. Вы понимаете, вырос-то я на поселке шахты «Трудовской». Там между людьми сложились определенные человеческие отношения. И обостренное чувство справедливости у меня, можно сказать, заложено с детства. Бабан же так расстроился, что чуть ли не сразу уехал из Ташкента. Поэтому после награждения я свою медаль отдал тренеру Надырова. Парень ведь не виноват, что судьи решили сделать мне в полуфинале «подарок». Кстати, Надыров вполне мог выиграть и финал. Потом я узнал про балладу, написанную Кугультиновым. Его этот случай поразил, а я считаю, что поступил так, как должен был на моем месте сделать любой мужик, спортсмен.

Медаль для Фиделя

В моей спортивной судьбе за год до этого был обратный случай. Первый чемпионат мира по боксу проходил в 1974 году на Кубе, в Гаване. В полуфинале моим противником оказался кубинец Дуглас Родригес. После двух раундов за мной было явное преимущество. И надо же такому случиться, перед началом третьего посмотреть на турнир пришел Фидель Кастро. Появление легендарного Команданте вызвало такой шквал оваций и криков радости, что у меня уши заложило. Зрители начали скандировать: «Фидель! Фидель!» В третьем раунде бокса практически не было. Все вылилось в «махач». Или, говоря более официально, взаимный обмен ударами. Закончился бой. Чувствую – моя победа, по очкам. Стоим в центре ринга, ждем вердикта судей. Объявляют: «Со счетом 3:2 победил Дуглас Родригес!» Мне показалось, что от взрыва ликований рухнет потолок комплекса, в котором проходили соревнования. Потом кубинец победил в финале. Награждение, отзвучал гимн Кубы… Родригес стремглав побежал к находившемуся среди почетных гостей Фиделю и надел ему на шею золотую медаль. Если говорить по совести, он подарил лидеру кубинского народа, может быть, мою медаль. Вот такой зигзаг награды получился.

Формальным поводом для написания этого материала стала пусть и не вполне круглая, но все же знаковая дата в истории человечества – 1 октября 1946 года была поставлена точка в Нюрнбергском процессе, на котором в качестве свидетельств преступлений фашистов использовались снимки нашего земляка.

Знаменитую фотографию, где красноармейцы водружают Знамя Победы над поверженным Рейхстагом, видели все. О том, что этот снимок сделал Евгений Халдей, помнят любители истории. Но лишь единицы знают, что Евгений – уроженец Юзовки.

Увековечить память о нашем выдающемся земляке – такую задачу поставил перед собой другой известный донецкий фотохудожник и фоторепортер Александр Витков.

Ровесник революции

Евгений Халдей родился в один год с событиями, которые поставили точку в многовековой истории Российской Империи и провозгласили создание на ее руинах нового государства. Все «прелести» крушения устоявшегося лада будущий всемирно известный фотокор познал еще в младенчестве. Пуля черносотенца, одного из участников еврейского погрома, убила мать Евгения, закрывшую сына своим телом. Годовалый младенец отделался тогда царапиной, а позже, отвечая, в каком году получил первое ранение, отвечал, что в 1918-м, чем вызывал оторопь и недоверие у собеседников.

Воспитанием Жени Халдея занималась бабушка. Как знать, может быть, именно она заронила в нем ту особую наблюдательность к картинам окружающего мира. А пока, совсем молодой парнишка, он экспериментирует с фотопленкой, самодельными камерами, первыми любительскими фотографиями. История сохранила предание, что свой первый объектив Халдей сделал сам – из стекол бабушкиных очков.