Игорь Гомольский

К счастью или, быть может, к сожалению, ничто в этом скучном мире не умеет расставаться с жизнью также красиво, как это делает лето.

Весна, в сущности, не умирает. Как совсем юная девчонка, она просто становится чуточку взрослее. Прибавляет годков и осень, превращаясь в скверную и вечно недовольную каргу.

Та цепляется за жизнь руками и ногами, повисает на ней, как глупый кот на запястье хозяина. Глядит дурными зенками и плюется неуместными заморозками. Баяны рвутся на похоронах, что твои чулки в первую брачную ночь.
С летом все иначе. Оно уходит из жизни спокойно, как уже немолодой самурай. Вдох-выдох и лето растекается буквами по страницам дневника, вымокшего под дождем.

Не молит о помощи, не бьется в муках, протягивая к нам скованные болью руки. Не вынуждает родственников жить у постели, ожидая вердикта молчаливого врача "скорой" помощи. Оно рассыпается по земле желтыми листьями, желая лишь одного. Чтобы помнили.

Так умирает настоящая, пусть и трудная любовь, но даже ей не достает изящества.
А когда воздух терпко запахнет медом, а утреннюю тишину разобьет нерешительный, но такой живой и беззлобный топот маленьких ног, дворники выметут с улиц последние следы ушедшего лета.

Распахните же окна и услышьте последние вздохи этого лето. Не бойтесь дождя. В конце концов, ради вас, лето не побоялось умереть.

P.S. Извините. Я ведь осенью родился. Меланхолия - мое все.

Вот сокрушается народ, что война стала для нас хоть и уродливым, но элементом пейзажа, а мне думается, что это даже хорошо.

Конца ей не видать, а жить как-то нужно. Адаптировалась психика и, вроде как, нестрашно уже. Иначе, в нынешних условиях, мы давно уже скатились бы в безумие и тихо подвывали, уставившись в звездное летнее небо.

А тут вышел на улицу, чтобы, значит, по делам. Утро встретило прохладой и ненавязчивым обстрелом. Где-то вдалеке рвались снаряды, а я куда-то шел. Бывает, знаете, первого сентября, едешь на работу, а фоном тебе идиотские стихи о любви к школе с ближайшей торжественной линейки выступают. Здесь что-то очень похожее, но куда менее торжественное.

Иду, стало быть, а мамаши детишек в садик ведут. Те, еще сонные, бормочут о чем-то своем, обходя вчерашние лужи. Другие мамаши, те, что помоложе, катят перед собой коляски. К полудню асфальт разогреется как следует и гулять уже не захочется, а по утренней прохладе - самое то.

Идиллия. Ей-богу, идиллия. Притом, что снаряды, напомню, рвутся, и вибрацию ощущаешь подошвами изношенных кроссовок. Два года назад, к примеру, при таком вот "климате", люди и носа из дома не показывали. Не говоря уж о том, чтобы водить куда-то детей. И гулять, по большому счету, некому было. Все на Азовское побережье выехали и ждали, что консенсус будет достигнут на днях или даже раньше.

Теперь вот адаптировались, приспособились и как-то живем. А, коли будет на то чья-то воля (это дело индивидуальное), поживем еще. Человеческая психика - штуковина эластичная. Выдюжит.

Есть в этом что-то болезненно ироничное. Жителей самых мирных регионов, которые сроду не лезли в дела соседей, не учили их жить по-своему, массово убивают без каких-либо вразумительных причин.

Убивают не только пулями и снарядами. Вряд ли мы когда-нибудь узнаем, сколько людей померло от голода в 2014-м году, сколько отправилось в "верхнюю тундру", не получив своевременной и квалифицированной медицинской помощи, сколько элементарно спятило, не выдержав психологических перегрузок.

Был, к примеру, у моего отца друг. Совсем молодой, кстати, парень. Инвалид. Заболел он какой-то гадостью, страдал от сильных болей и вскоре отмучился. Было это осенью 14-го года. Никогда не видел отца таким растерянным и подавленным. А умер человек лишь потому, что не было возможности вывезти его и показать квалифицированным специалистам.

Сколько еще таких вот жертв войны? Десятки? Сотни? Тысячи? Нет, их нужно считать пофамильно. Это, в конце концов, люди, а не цифры из отчетов наблюдателей. Насколько Донбасс осиротел за эти годы и за что нам все это?

Логика подсказывает, что нас убивают за нежелание признавать новую власть, пришедшую незаконно. Они нам совсем не по душе, а потому не признаем. Согласно украинской Конституции, между прочим, имеем право.

В Донецке живется хорошо. Правда, лучше всего живется ночью, когда ласковое июльское солнышко выключает свой звездный гриль.

Можно распахнуть окна, включить расслабляющий фолк с восточно-европейскими мотивами, откинуться в кресле и спокойно почитать новости. Главное - свет загодя выключить. Мошкара нынче лютая и, какую ни возьми, размером с отъевшегося воробья.

Под этот фолк, непосредственно в кресле, Морфей и придушил меня в своих анестезиологических объятиях. Метафора, конечно, гейская, но другой и не подобрать. В общем, забылся я тревожным юношеским сном о распутных девах и хорошем виски из питьевого фонтанчика.

Тут меня снаряд и подловил. Хорошо еще, что саечку за испуг не потребовал. Грохнуло неожиданно и явно поблизости. Я подскочил и ощутимо приложился коленом о самый краешек стола. Да-да, тот, который острый и твердый.

В соседнюю комнату, где спали родители, ковылял сдавленно матерясь и нелепо прихрамывая. Где-то разорвался еще один снаряд, а следом грохнул его брат-близнец. Или, как минимум, сосед по деревянному ящику.

Спросонья, мне подумалось, что стреляют отсюда, а грохот такой мочегонный потому, что снова прикатили орудие, которое грузовыми вагонами заряжать принято. Весной 2015-го, когда за Марьинку спорили, мне уже приходилось его слышать. Обычно ведь с характерным свистом прилетает, а тут, как мне показалось, не свистел никто. Всех благоразумных соловьев милитаризмом распугали.

А пока на Петровке ощутимо рявкает, поведаю вам, друзья, коротенькую историю о выполненном обещании.

В безмятежном 2012-м году, между двумя стаканами виски, закуривая у столика, что за супермаркетом, обещал старому другу посмотреть художественный фильм "Пианист". Тот, что с Эдрианом Броуди.

И вот, спустя какое-то число лет, я дозрел и посмотрел. Кино уже немолодое и, как утверждают некоторые мои знакомые, каждый уважающий себя человек давно с ним ознакомился. А я, стало быть, раздолбай.

События разворачиваются в оккупированной нацистами Варшаве, а в самом центре - интеллигентная еврейская чета. Один из ее членов, как нетрудно догадаться, невероятно талантливый пианист. Дальше будут все девять кругов Ада и красноармейцы с ППШ, встретившие героя на выходе из.

Назвать фильм хорошим, честно говоря, не поворачивается язык. Актеры играют великолепно, сценарий прописан замечательно, оператор старается, будто в последний раз. Но в наблюдении за тем, как самодовольные мрази глумятся над людьми, ничего приятного нет. Это как российский "Ворошиловский стрелок". Снят замечательно, а возвращаться к просмотру не хочется.

К сожалению, в фильме масса параллелей с нашей, совсем уж неприглядной действительностью. Вот, евреев сгоняют в гетто. Там есть рестораны, ювелирные магазины, своя элита и полиция. Одни пухнут от голода, а другие купаются в роскоши. До поры. Они еще не знают, что смерть ожидает всех.

Поэтому одни "бараны", гонят других на бойню, не догадываясь, что следующий поезд до ближайшей газовой камеры прибудет уже по их души. Сопротивляться начинают лишь тогда, когда уже поздно. Там, в самом начале, один из персонажей говорит очень важные слова. Немцев, дескать, немного, а евреев - полгорода. Даже без оружия справились бы. Всяко лучше, чем в печку.

А ему отвечают, что нацисты, при всем желании, не вырежут полгорода. Это ведь нонсенс какой-то. Когда начинают резать, защищаться уже некому. Голод, болезни и страх делают свое дело.

Мне в этом видится не столько Донбасс, сколько вся Украина. Не могу сказать, что ситуация прямо один в один, но определенная схожесть наблюдается. Там душат одних, здесь отстреливают других, а тут и очередь третьих подошла.

Кто будет следующим - черт его знает. Кто руководит процессом - загадка.

Для чего это все? Вот бы узнать! Что с этим делать?

Идти и смотреть фильм "Пианист".

Приходилось ли вам задумываться о том, проклятом богом и людьми, месте, где, среди мертвой пустоши человеческих пороков, тянется последняя черта? О том, как выглядит и звучит это место? Слышны ли там стоны умирающих или звенит безнадежная тишина? А вкус? Сера или гарь тлеющих занавесок из расстрелянной девятиэтажки? Дешевых синтетических занавесок с каким-нибудь цветочным мотивом.

Знаете, еще задолго до начала войны, я считал, что очень важно одергивать зарвавшихся коллег. Предупреждать, что эта последняя черта уже неподалеку. Интересоваться: "а не эта ли бесчеловечная мерзость кроется за очередным плевком в сторону людей Донбасса?" Не зависла ли нога глупого и безответственного журналиста над чертой, за которой всех нас ждут лишь кровь и смерть?

Многие теперь напоминают моим коллегам о совести, чувстве долга, профессиональной ответственности и прочих замечательных явлениях. Утомительно. И, к тому же, абсолютно бессмысленно.

В те дни, когда страна висела над пропастью, многие из них самонадеянно топтались вдоль черты, картинно задирая ноги. Смотрите, дескать, какие мы бесстрашные. Было искренне любопытно, кто же из этих великовозрастных подростков, рисуясь перед остальными, прыгнет за черту.

Очень непростой вопрос относительно портрета Олеся Бузины в центре Донецка. Из тех, которые не хочется трогать и десятиметровой палкой.

Потому, что люди на взводе и любые аргументы воспринимают в штыки. Но раз уж вы, уважаемые дончане, и тут умудрились перегрызться, то Игорь подпортит вам настроение, высказав свое "важное" мнение.
Во-первых, давайте не будем переходить на личности. Есть совокупность причин, в виду которых многие дончане выразили свое недовольство. И о неуважении к покойному, равно как и о непризнании его заслуг, речь, в большинстве случаев, вообще не идет.

Интересно у вас подучается. С одной стороны, все мы - братья и "журналисты должны говорить правду", а когда журналистов за правду убивают, их убийц выпускают на свободу, то, вроде как, уже не очень и братья. Зато какой информационный повод! В Киеве журналиста за правду убили! Вкуснотища!

А как его память увековечить, так он, оказывается, был "заединщиком" и к Донецку отношения не имеет. Давно ли вы сами были "заединщиками"? Говорили о дружбе, единении и братоубийственной войне? До тех пор, пока нас убивать не начали, правда? Ну так его, к примеру, убили. Давайте не будем опускаться до споров о том, кто "правильный" патриот, а кто "так себе". Очень вас прошу.

Серега написал. Интересный мужик. Сам из Кировоградской области родом, но теперь работает по всей стране. Он - самородок. С помощью отвертки, плоскогубцев и крепкого словца, может починить все, что состоит из проводов и схем. И никто его этому не учил.

Мы служили вместе, но после армии не общались. А тут он вдруг написал. Учитывая предыдущий опыт дискуссий с бывшими сослуживцами, я думал над ответом три дня. Потом, чтобы обошлось без лишних вопросов, сразу объяснил, чего да как.

Живу, мол, в Донецке, новую украинскую власть не признаю и считаю нелегитимной. Как, в общем, и любую другую из тех, что сформировались на территории некогда моей Украины. Но это уже неважно. Если уж одни растоптали Конституцию, то и прочим тоже можно.

Расставил, в общем, акценты. Чтобы девичьих обид потом не случилось. Типа: "я думал, что ты за нас, а ты вон какой" или "ты же присягу давал". Хватит с меня этого телячьего нытья.

Воскресенье получилось "овощным", а потому, дабы скуку развеять, включил сериал "Ад на колесах".

В нем, как нетрудно догадаться, американские товарищи рассказывают о том, как формировались транспортные артерии США. Я, конечно, заранее извиняюсь за банальщину, но это же просто праздник какой-то!

Завязка проста и незатейлива. Отгремела гражданская война, северяне с южанами недобро поглядывают друг на друга, но вынуждены как-то уживаться. А тут еще чернокожим выдали свободу и позволили трудиться за деньги. В данном случае - строить железную дорогу на землях индейцев. Других земель, кстати, в их Америке отродясь не было.

Дорогу нужно строить быстро, ибо капитализм и конкуренты жарко дышат в затылок. Не поспеют к сроку - не видать бюджетного финансирования, как собственных ушей. И вложенные инвестором денежки пойдут коту в это самое место.

С удивлением осознал, что люди еще способны меня удивлять (дважды, стало быть, удивился). Жизнь вновь стала интересной.

Вот, казалось бы, идет война. Чего только не приходилось видеть и слышать за эти два года. Через какую мерзость ни доводилось переступать. Знавал, к примеру, старушку, отпрыск которой, на пару с полюбовницей, уехал в Россию-матушку, бросив пожилую мать в Донецке. Я говорю "бросил", потому, что уехать, найти работу и поддерживать родного человека финансово - это одно. С этим товарищем было иначе.

Был он типа идейным сторонником независимости Донбасса, грозился взять автомат и стрелять в любого, кто с мечом к нам придет. Но схватил товарку и дал стрекоча после первого же обстрела. О матери благополучно забыл на год.

Затем, видимо, кончились деньги. Сынок приехал и обещал родной матери дом в спокойном районе. Продал ее квартиру, забрал деньги и помахал ручкой. Дом, разумеется, не купил. Старушку взяла к себе подруга. Вместе жить веселее и, наверное, чуточку проще. Да и как оставить близкого человека на улице, если тебе повезло не родиться моральным уродом?

Всякое здесь бывало. Хорошее и плохое. Говорят, что война изменила людей, но это не так. Она лишь дала им возможность раскрыться по-настоящему. Одни поразили безграничной добротой, другие - безграничным же скотством.