Город

Ну нет у меня другого места, где это можно было бы опубликовать. Я для журнала одного, вообще-то, писала, но журнал в муках скончался, и больше негде теперь. И при этом есть как минимум несколько человек, которым это прочесть будет важно. Потому что – об их юности, об их городе и об их друге. О таком невозможно и нельзя написать коротко, тут вполне журнальный объем, поэтому не нужно читать, если длинные тексты вам мучительны.

Это мама и бабушка. Маме лет двадцать. Обычный вечер, когда, как всегда, приходит в гости большая компания. Кто-то уже и пришел, раз сделал фотографию.

…Валерик ничего не знает о моем существовании. Потому что он умер за несколько лет до моего рождения. Тем более странным ему, вероятно, кажется где-то там, где он теперь, что на протяжении всей жизни я довольно много думаю, знаю и помню о нем. Я по нему даже скучаю, хотя никогда не видела. Это, конечно, потому, что еще остались люди, которые любили его, и они мне рассказывали. И выходит, что, если это правда – насчет «человек жив, пока его помнят», то Валерик Кормачёв поживет еще, и друзей своих переживет, и побудет еще тут, пока я. В последнее время я о нем думаю почему-то все чаще, и как будто что-то точит: «напиши, расскажи», - иди знай, может, это какое-то предчувствие, может, мне завтра кирпич на голову упадет, в общем, надо написать, пусть и тут, пусть и так. И, как ни крути, обо всех этих мальчиках и девочках хочется рассказать, как у Гладилина, «историю одной компании». Под «Високосный год» хочется, под любимую песню.

В конце августа 1892 г. газеты "Приазовский край" и "Южный край" поместили материал из "Екатеринославских губернский ведомостей" о беспорядках в Юзовке, вошедших в историю нашего города под названием "холерный бунт". Местечко в газетах называется то Юзово, то Юзовка. Здесь названия сохранены. Фото из Сети.

"В «Екатеринославских губернских ведомостях» размещены следующие подробности о беспорядках в Юзове: «2 августа в местечке Юзовка Бахмутского уезда около 4-х часов пополудни собравшейся толпой горнорабочих произведены беспорядки, которые становились все более угрожающими, т. к. к волнующейся толпе стягивались горнорабочие соседних шахт, и толпа таким образом быстро возрастала в своей численности. Буйствовавшая толпа набросилась на лавки и питейные заведения, которые тут же были разбиты и подожжены ею.

Вторая половина октября 1938 г. в Сталино прошла под знаком музыки и песни. Как сообщала газета "Соц. Донбасс", в городе состоялся пленум областного оргкомитета Союза композиторов. На нём были представлены доклад о работе оргкомитета композиторов УССР, отчёт о двухлетней работе Сталинского областного комитета композиторов и опыт работы Харьковской областной организации композиторов.

15 октября вечером в клубе работников НКВД состоялся творческий отчёт композиторов. После концерта, в котором прозвучали произведения композиторов С. Германова, Н. Михайлова, Польского и М. Шепелевского, прошло обсуждение. Была отмечена слабость и недоработанность произведений композитора Михайлова, в частности его первой симфонии "Героическая увертюра". Одобрение специалистов получили "Крымская рапсодия" Польского, "Лирический фрагмент" и "Концертный вальс" Германова.

"Вот один из примеров самоотверженной работы советского народа над восстановлением и дальнейшим развитием разрушенных городов. К началу Отечественной войны молодой город Сталино, областной центр социалистического Донбасса (до революции посёлок Юзовка), по уровню своего благоустройства, красоте своей архитектуры, мог смело соперничать со многими городами Украины. Но пришли враги и уничтожили его превосходную промышленность, разграбили, разрушили городское хозяйство.

С первых дней освобождения население города начало его интенсивно восстанавливать (общественность города отработала на строительстве и благоустройстве до 2500 тыс. человекодней). Помимо промышленности восстановлено более 550 тыс. кв. м жилой площади, 25 школьных зданий, около 300 учебных и 80 детских учреждений, 54 клуба, 184 библиотеки, 4 высших и 8 средних учебных заведений, работают театры все коммунальные предприятия.

В октябре 1955 г. в журнале "Архитектура СССР" вышла статья И. Кислого "Из практики застройки городов Сталинской области". Автор рассказывал об успехах строительства в городах Горловке, Краматорске, Макеевке, Жданове. Не обошёл он вниманием, конечно, и город Сталино.

"За последние годы застройка многих кварталов, главных магистралей и площадей велась концентрированно, что в ряде случаев дало значительный градостроительный эффект, - писал И. Кислый. Например, в областном центре - городе Сталино - только за последние три-четыре года застроено несколько больших улиц, созданы хорошо благоустроенные бульвары и площади. Так, на месте складов, пакгаузов, железнодорожных тупиков протянулась широкая улица - бульвар Шевченко - с двумя просторными проезжими частями и широкой аллеей. По обе стороны бульвара сооружено много 4-5-этажных зданий. Благодаря этому бульвар Шевченко стал самой красивой улицей города". Здесь нет никакой ошибки. Достаточно вспомнить, что на заре своего существования самая красивая улица города - бульвар Пушкина - носила имя Кобзаря.

Это было как у Стругацких. Сначала мы пробрались на разрушенный мост, хотели перелезть на другую сторону, но там не просто.

Потом поехали на 15 участок. Кладбище. Бетонный забор (сантиметров 7 толщиной) весь прошит пулями, как картонка. Воображение отказывается представить произошедшие события.

На Synergy Global Forum последним выступал Кьелл Нордстрем — профессор шведской школы экономики, написавший «Бизнес в стиле фанк». На выступлении Кьелла зал покинуло ровно 50% аудитории (просто не понимали о чём он говорит), что совершенно точно описывает происходящее с российским бизнесом. Отечественный предприниматель с каждым спикером ждал, что на сцене появится человек и скажет: «Ну вот, парень, смотри — это корова. Отсюда молоко, вот так вот руками делаешь, потом взбиваешь вот здесь, получается масло. Потом на прямоугольники режешь, вот в эту бумажку кладёшь, вот этим звонишь, вот такую маржу ставишь, вот столько зарабатываешь, вон в тот сейф кладёшь». Все ждут конкретных решений, беспроигрышных действий и проверенных концепций. Именно поэтому у нас не появился Google, Uber, Tesla и Apple. Нужно выйти за пределы бытового сознания, а пока с этим тяжеловато.

Сегодня вспоминали в компании разные курьезные случаи - попытки объяснить нынешним детям, как жилось во времена, когда не было компьютеров, мобильных телефонов и интернета. Неудачные попытки - в том смысле, что дети вежливо кивают и делают вид, что поверили, но на самом деле допустить такого не в силах, автоматически относя рассказчика к динозаврам.

Помню, я как-то пыталась рассказывать о твердом правиле, действовавшем в нашей и многих других семьях: если задерживаешься вечером - обязательно предупреди, позвони. И в какой квест порой превращалось выполнение этого правила. Когда, к примеру, в квартире или общаге нет телефона. И надо найти автомат - да такой, чтоб в нем не была обрезана трубка, или монетоприемник не глотал все двадцать для этого случая припасенных "двушек". (заодно, рассказывая, задним числом подивилась забавным представлениям наших родителей о безопасности: порой ведь, чтоб сообщить, что ты в этой самой безопасности, надо было не один квартал пройти по пустому ночному темному городу в поисках исправного автомата)

Который уж день таращит погоду. Лежу, болею, смотрю мультсериал "Разочарование". Не выдержал. Куртку надел и отправился за кефиром. Потому, что невозможно.

Встретил безумную старушку на велосипеде. Иду это я, слушаю о том, как стрелок Роланд, употребив допинг, вступает в ментально-половую связь с представительницей альтернативной жизни.

А вокруг, знаете ли, ни души. Фонари внезапно погасли. Нормальная такая воскресная атмосфера. И голова уже квадратная как радиоприемник. И шумит в ней примерно так же.

Тут вдруг старушка на велосипеде из темноты выныривает и движется наперерез. "Осторожно! Туда...ой! Сюда! Да куда ж? Назад!", - нервно причитает дама, бешено крутя руль.

Очень я такие дни уважаю. Мало их в Донецке. Отсюда и любовь моя, думаю. У нас ведь как? Либо жарко до безумия, либо так же холодно. К умеренности погоды местные не склонны.

На градусник смотришь и присвистываешь. Вчера без малого тридцать было, а ныне едва до пятнадцати дотягивает. Идешь к шкафу и вынимаешь свитер, забытый там где-нибудь в середине апреля.

Все идут и вынимают. Потому, что эти деньки нельзя упустить. Вчера было жарко, а улицы пустовали. А сегодня будто первый день лета. Парадокс? Ничуть! Очевидно, что дело к зиме идет. Впереди долгие месяцы вынужденного домоседства.