Город

В отличие от всех прочих, Закон подлости не делает исключений и обязателен к исполнению. Если дурная погода, то непременно в субботу, а если у таксиста нет сдачи, то у меня нет мелочи.

Стоял у входа в "Континент", пил кофе, успокаивал нервы. А вода эта небесная тук-тук-тук мне прямо в капюшон. Вы пробовали быстро разменять тысячу рублей в торговом центре? Вот и я не пробовал. Нет сдачи - не выходи на маршрут.

Потом меня коварно выманили и сразу же заманили. То есть, выманили на бульвар Пушкина, а заманили в магазинчик "Донецкий сувенир". Хотя, казалось бы, меня в наркоманский притон заманить проще. Вонь там ужасная, но история может получиться.

Тут нужно объяснить, что магазинов и заведений общепита, расположенных на бульваре, я побаиваюсь. Вечно мой внутренний парнишка с района опасается, что денег не хватит или физиономия слишком уж простецкая.

Осенью 1933 г. в Сталино проходило первое совещание, или, как тогда говорили, слёт молодых авторов «литкружковцев». Из Москвы приехала большая группа писателей – Юрий Олеша, Иван Касаткин, Алексей Селивановский, Кирилл Левин, Яков Шведов, Ярослав Смеляков. Их поселили в гостинице «Металлургия».

Юрию Карловичу предоставили номер-люкс. Ждали Михаила Светлова. Но вместо него самого пришла телеграмма. Её зачитал Юрий Олеша: «Всех люблю без громких слов. Обнимаю. Ваш Светлов».

Участники литературного совещания из рук в руки передавали первый номер альманаха «Год шестнадцатый», который начал издавать Максим Горький. На совещании присутствовали критик Дмитрий Мирский, писатель Юрий Черкасский, украинский поэт Микола Нагнибеда.

Если меня спросят, кто - настоящий журналист, я скажу: Ирина Николаевна Клементьева. Ушедшая сегодня. В 85 лет. Из которых 63 года проработала в профессии, практически до последнего дня.

Ирина Николаевна - один из самых лучших людей, каких мне случилось встретить за всю жизнь. У меня не хватит слов, строк (она мерила по-прежнему "строками"), знаков с пробелами или без, чтобы описать, какая она.

Она - моя крестная мама в профессии. И крестная мама в профессии для моего старшего брата. И еще для очень, очень многих людей.

В ноябре 1933 г. в Сталино прошёл Первый Вседонецкий съезд писателей и литкружковцев. Как сообщал журнал "Литературный Донбасс" за апрель-май 1934 г., с этого времени литературное движение в Донбассе вышло на новый уровень. Отмечается, что возникло два ведущих центра движения - города Сталино и Луганск.

До вседонецкого съезда писателей и литкружковцев 1933 г. в Сталино работало несколько литературных кружков. Самые известные из них - заводской во Дворце культуры им. Ленина, в Центральном доме угольщиков на Рутченково и при клубе им. Шевченко. Большинство молодых литкружковцев представляло себе творчество в тесной связи с литературной организацией "Молодняк". В 1931 - 1932 гг. в Сталинском районе насчитывалось около десятка молодняковских кружков. Главным их недостатком было то, что молодые авторы больше проводили мероприятия, чем писали и учились, поэтому особого творческого роста у них не наблюдалось. А ведь были безусловно одарённые авторы - П. Шадур, Н. Рудь и др.

5 декабря 1935 г. газета "Соц. Донбасс" уделила много внимания образованию, культуре и досугу молодёжи. Перед украинской конференцией молодых учёных планировалось созвать в Сталино областную конференцию. В институтах Донбасса началась подготовка к этим серьёзным научным форумам. Отбирались кандидаты, проходил просмотр докладов.

Студенты и преподаватели Донецкого медицинского института готовились к предстоящим выпускным государственным экзаменам. Закончившие теоретическую программу выпускники института находились на предвыпускной практике в лечебных учреждениях города Сталино. Экзамены планировалось начать 28 декабря и продлить до 10 февраля 1936 г.

Я долго не могла понять, что же самое страшное дома в Донецке. Сейчас именно, не в самые горячие дни войны.

Звуки обстрелов? Угроза впихивания минсками вна бывшую родину, о которой никто и слышать не хочет? Обнищание большей части населения? Отъезд молодежи?

А сегодня я поняла. Все это меркнет перед очаровательным мальчишкой, который ходит на подготовку к школе. Он умник и всезнайка, он знает очень много всего.

И полчаса мне рассказывал почему нельзя никуда в посадки заходить, почему нельзя ничего поднимать, как можно наткнуться на мину.

Он родился, вырос в войне. Он никогда не выезжал из войны. Никуда.
Он на море был на нашем побережье. И на море тоже бухают разрывы вдали.

Это его жизнь. И иной он не знает.

Приазовский край. - 1895. - 30 сент. (№252). - С.1

"Нынешний 1895 год является юбилейным годом четверти-вековой горнозаводской деятельности в пределах Екатеринославской губернии. Собственно, горнозаводская деятельность в пределах Екатеринославской губернии началась ещё в 1795 году, т.е. ровно 100 лет назад, - устройством, по мысли тогдашнего генерал-фельдцеймейстера и генерал-губернатора Екатеринославско-вознесенского наместничества, графа Зубова, казённого луганского пушечного и чугунно-литейного завода. Но этот завод имел, во-первых, узко-специальное назначение - удовлетворял нуждам военного и флотского ведомств, а во-вторых - деятельность его была крайне неудачна и он, по своей убыточности, был закрыт. Таким образом, на дела луганского завода можно смотреть лишь как на пионерскую попытку по насаждению в Екатеринославской губернии горнозаводского дела.

Толстая кожа - здоровая психика. Так, по крайней мере, я думал. Жизнь ведь по-дурацки устроена. Люди в неё приходят, становятся близкими, а после уходят. Хочешь или нет, а приходится адаптироваться.

Но любой дончанин вам подтвердит, что за эти шесть лет, независимо от возраста, нас покинуло больше людей, чем за всю довоенную жизнь. А те, что остались, изменились окончательно и бесповоротно. Да и себя мы зачастую не узнаём.

И происходило это вроде постепенно. Было время на реабилитацию. С другой стороны, я продолжаю воспринимать эти годы как один чертовски длинный и невероятно паскудный денек.

Среди регулярных ритуалов, которые ушли навсегда, - отношения с почтовым ящиком как с порталом в большую жизнь. Ждать почту и забирать почту из ящика в подъезде, настолько распухшего, что она даже не вываливалась в руки, а торчала колом. И в этом всегда было немножко праздничного предвкушения.

ВО-ПЕРВЫХ, письма. Мы очень много переписывались: друзья и родственники жили в разных городах Союза, письма были большие и подробные, иногда из конвертов выпадали фотографии. Переписывались между собой взрослые, переписывались между собой дети, переписывались между собой взрослые и дети. Самой писать всегда было томительным соблюдением чувства долга, но всякий раз происходило одно и то же: неохотно садишься, вымучиваешь первые обязательные строчки, а потом внезапно расписываешься – и уже остановиться не можешь, сама себя перебиваешь, делишься событиями, воспоминаниями, впечатлениями… И не подозреваешь, что создаешь сейчас тот самый семейный архив, который потом, когда уже никого не будет в живых, станешь читать, давясь слезами и улыбаясь. Если письма были от «подруг по переписке» из Катовице и Магдебурга, то это праздник, потому что в конверт вложены маленькие глянцевые наклейки… не думаю, что те девочки испытывали аналогичный восторг, получая в ответ переводные картинки, мне ведь и в голову не приходило, что надо бы приложить инструкцию по использованию доисторических «переводок».

25 ноября 1935 г. город Сталино с концертом посетили известные уже в то время скрипач Давид Ойстрах и пианист Юрий Брюшков. Концерт состоялся в Сталинском госдрамтеатре.

Вот как это событие описал журналист под псевдонимом М. Вер. в газете "Соц. Донбасс": "Давид Ойстрах, завоевавший второе место на всемирном конкурсе в Варшаве, показал себя законченным, определившимся мастером. Безукоризненное владение инструментом, чистота звука, уверенная техника - выдвигают молодого виртуоза в первые ряды наших скрипачей. С большим блеском и неповторимой яркостью прозвучала в исполнении Давида Ойстраха Г. - мольная соната Тартини. В очень богатом и разнообразном содержании концерта Ойстрах показал, что его таланту одинаково свойственны и задорный, полный огня бравурный полонез Венявского, и насыщенная глубокой лирикой и нежными нюансами еврейская мелодия Ахрона. С истинным мастерством прозвучал и его ноктюрн Шопена, вызвавший бурю восторга у слушателей. Особую трудность для скрипачей всегда представляли произведения непревзойдённого скрипача Паганини, но и здесь Ойстрах показал себя достойным исполнителем его произведений.