Город

Можно ли хорошо жить в Донецке? Так, чтобы не нормально, а прямо хорошо? Еще как можно!

Имея достойную, по московским меркам, зарплату, у нас просто замечательно жить можно. Устраиваешься где-нибудь в центре и прямо благодать.

Чисто, красиво, заведения увеселительные работают. Что еще нужно? А ежели паспорт какого-нибудь государства ЕС имеется, то вообще шикарно. Живешь в Донецке, оставаясь "гражданином мира".

Стреляют? Да, стреляют. В центре, тем не менее, вполне безопасно. Сойдет за местный колорит. Комендантский час? Тоже неприятно. Но, имея деньги и "правильный" паспорт, всегда можно выехать "подышать".

"Зачем ботинки зимние покупал? Надо было сапоги резиновые брать!", - думал я, уныло шаркая по неглубоким лужам.

В обед шел снег, а теперь вот капает. Как флирт, который ничем не заканчивается. Сплошное разочарование. А ведь хотелось как в 2010-м, а не вот этой невнятной серости.

С другой стороны, как в 2010-м, не будет уже никогда. Еще один пройденный этап. Еще один выученный урок. Можно воссоздать ту волшебную атмосферу, но былого себя уже не вернешь. Других - тем более.

Зато на мокром асфальте красиво растекаются светофоры. С магазинными вывесками это не работает. Слишком яркие, слишком ровные. Не растворяются в лужах, но бестолково лежат на дне.

Сквозь линзы, которыми пользуюсь уже несколько месяцев, разноцветное "зерно" асфальта выглядит как текстура в компьютерной игре. Красиво.

Признаюсь, в юности я очень не любил Донецк как место для жизни, покинул его с большим удовольствием и никогда не жалел об этом. Но все-таки это город, в котором я провел две трети жизни, в котором учился быть человеком, учился работать, любить, мечтать. Город, в котором прошло мое детство и где живут мои мама и папа. Когда я говорю с ними и слышу в трубке грохот, когда мне говорят о знакомых адресах, превратившихся в безобразные груды бетона, у меня болит сердце.

В последнее время ловлю себя на эффекте присутствия. Вдруг, в какие-то секунды передо мной возникает маленький кусочек Донецка. Это может быть серая, присыпанная угольной крошкой, с выщербленным асфальтом маленькая улица где-то на окраине. Или осенняя, мокрая Университетская на перекрестке с Комсомольским проспектом, это я еду на тренировку. Или ясный летний вечер, и я иду дворами к своему дому, смакуя особый вкус теплого воздуха, настоянного на пыли и тополях.

Этот вкус всегда особенно ярко ощущался после долгого отсутствия или после весеннего дождя, когда тротуары усеяны красными тополиными сережками, похожими на жирных дождевых червей. Или вот я в декабре, запыхавшийся, но счастливый, мчусь пешком с огромной сумкой от вокзала до "Северного", улыбаясь кособоким домишкам - приехал в отпуск из армии.

Идиотские, продиктованные злобой и обидой удары ствольной и реактивной артиллерии куда попало - это удары по сердцу. По детству, по юности, в которых никогда не было никакой "ненависти к Украине". Я не могу понять, как кто-то может радоваться убийству города вместе с его жителями. Видеть это целью своей жизни.

История Донецка. Материал мне в руки три года назад попался очень интересный. Имя исследователя, скрывавшегося под псевдонимом Г. Н-ин, было раскрыто в 2012 г. журналистом и краеведом А. Жаровым. Это был секретарь Днепропетровского истпрофа Г. Новополин. Но это тоже псевдоним, под которым скрывался критик и публицист Григорий Семёнович Нейфельд.

Как спасли архив и могилу В.В. Берви-Флеровского

В 1929 году некий пока неизвестный нам исследователь, скрывавшийся под псевдонимом "Г. Н-ин", собирал материалы для своего труда "Исторические памятники и могилы на Екатеринославщине". Он давно мечтал найти могилу выдающегося русского социолога, экономиста, публициста, представителя революционного народничества, автора книги "Положение рабочего класса в России" В.В. Берви-Флеровского. Мысли К. Маркса об этом интереснейшем человеке, которые были опубликованы Институтом Маркса и Энгельса в столетие его рождения, ещё сильнее подстегнули его к поиску.

На что это похоже? Трудно сказать. Уедешь, бывало, в летний лагерь и проживешь там за две недели целую жизнь. Вернешься, плюхнешься на скамейку у подъезда и уплывешь в какое-то междумирье.

Все здесь так, будто и не уезжал никуда. Но ты определенно уезжал и пережил там всякое. Через минуту явятся друзья и помогут вернуться в привычный ритм. А пока ты сидишь и ощущаешь себя вырванным из контекста.

Здесь примерно то же самое, но с четким пониманием, что никто уже не придет. Прийти, по логике вещей, должен ты. Да только не к кому. Нет, они обещали когда-то, что непременно вернутся. Это было вчера и было это пять лет назад.

Ровно 84 года назад, 4 января 1936 г. газета "Соц. Донбасс" в заметке "Новые магазины" писала: "На днях в г. Сталино по ул. Артёма открывается новый образцово-показательный магазин "Главмясо". Хорошо оборудованные полки и шкафчики через несколько дней наполнятся высококачественными мясными изделиями и жирами. В магазине будет свыше 20-ти сортов колбасных изделий.

Отдел готового платья Сталинского пассажа на Театральной площади

С Новым Годом, как и с другими большими праздниками, отношения у меня странные и запутанные. Чем дальше, тем больше грешу на взросление и собственную занудность, но дело, по-моему, в чем-то еще.

Подозреваю, что в телевизоре. В детстве - понятно. Родители тебе атмосферу правильную заботливо выстроят, подарки вручат и одеялко подоткнут. Все и все крутится вокруг тебя и твоих впечатлений.

А дальше начинаются проблемы. Потому, что вроде должно быть чудо и механизм его добычи хорошо известен. Шестерни вращаются, поршни взад-назад ходят, а фонтан светлых эмоций из-под земли почему-то не бьет.

Из года в год мы читаем в соцсетях нытье повзрослевших мальчиков и девочек на предмет отсутствия "новогоднего настроения". Идет за окном снег или нет его - вопрос десятый. Уж и какао "как у мамы" варишь, и мультфильмы советские включаешь, а все не то.

Проходит время, меняются эпохи, но во все времена женщины остаются женщинами – неизменно прекрасными, загадочными и, что немаловажно, следящими за своей красотой. Подтверждений тому множество, и одно из них есть в собрании Донецкого республиканского краеведческого музея. Связано оно с уникальной находкой, случившейся почти 40 лет назад, в 1981 году, при строительстве шламонакопителя Донецкой фильтровальной станции.

Сейчас этот объект, к сожалению, регулярно фигурирует в военных сводках, а когда-то здесь был курган с древним захоронением. По всем признакам – знатной жительницы Степи, унесшей с собой в могилу не только свою красоту, но и драгоценные предметы женского туалета – два золотых колта (подвески, вплетавшиеся в волосы на уровне висков – ред.) и зеркало. Как утверждают музейные археологи, героиня нашего рассказа, вне всяких сомнений, была представительницей господствующего класса крупнейшего средневекового государства, которое когда-либо существовало в Степи, – Золотой Орды.

Захоронение, как и курган, в котором оно находилось, было полностью уничтожено при строительстве шламонакопителя. Указанные сокровища были извлечены из пруда, уже заполненного водой. Вспоминает участник той экспедиции, заведующий научно-методическим отделом охраны памятников археологии Донецкого республиканского краеведческого музея Сергей Дегерменджи:

На помощь рабочим в ликвидации угольного прорыва и в борьбе за новый механизированный Донбасс в конце 1920-х - начале 1930-х гг. были призваны советские культурные организации. Особая роль отводилась кино. В городе Сталино были организованы киноредакция и кинолаборатория Украинфильма, развернулась деятельность кинообщественных организаций. Начали возникать ячейки Общества друзей советского фото и кино (ОДСФК). Они появлялись на шахтах и в клубах, были слабыми и разрозненными, зачастую оторванными от центрального управления.

Поддержать работу местных кинообщественных организаций, проконтролировать общее состояние киноработы в Сталино и Сталинском районе и познакомиться с деятельностью новорганизованных киноредакции и кинолаборатории Украинфильма приехала в апреле 1931 года бригада художественно-политического совета Киевской кинофабрики в составе трёх специалистов - Клименко, Лившица и Савчука.