К годовщине крушения Боинга

Отправить эл. почтойОтправить эл. почтой

Грядущего международного трибунала по поводу сбитого в небе над Донбассом вряд ли удастся избежать. Это одна из карт, которые служат инструментом международного давления на геополитического соперника. И даже если карта не будет открыта, то она уже сыграла.

Процесс этот станет вовсе не попыткой выяснить, кто именно сначала разрешил гражданскому самолету войти в простреливаемое пространство, а потом засадил в него скорее всего ракетой, но судилищем России, до чьей границы лайнер не долетел всего 60 километров. А должен был!

Иного предназначения у этого трибунала нет и быть не может, потому что следствие свою работу уже закончило и по его результатам можно и без всякого суда определить, кто эти загадочные люди. Или не определить вовсе.

Что решил международный трибунал по поводу сбитого в 1988 году рейса A300 в небе над Персидским заливом, DC-9 над Тирренским морем в 1980 году или Ту-154 в 2001 году над Чёрным морем?

О грустном.
К годовщине трагедии борта MH-17 в Донецк снова приехало много иностранных журналистов. Вчера утром, во время небольшого интервью для немецкого радио, мне задали вопрос «А как в Донецке воспринимают эту трагедию?».
Я задумался. Чувства противоречивые. С одной стороны все люди, безусловно, скорбят и сожалеют родственникам жертв этой трагедии. С другой – «своя рубашка ближе к телу». У нас на Донбассе количество невинных жертв войны среди мирного населения измеряется тысячами. А скорби со стороны внешнего мира по ним в разы меньше.
Именно так и ответил. Уже после подумал, что больше обиды не на европейцев, для которых свои граждане в приоритете. Вспомнил, как киевляне понесли цветы к посольству Нидерландов. Правильно понесли – это очень благородно. Только хотелось и нам получить свою частичку сочувствия и понимания. Мы же граждане одной страны.
Ещё журналист спросил «вы в Донецке, наверное, все считаете, что это Украина самолёт сбила?». Нет, это не так. У нас все считают по-разному. Разброс мнений широкий. Лично я считаю, что должно быть честное и непредвзятое расследование, а виновные должны быть названы и покараны.
Есть у меня и один вопрос без ответа. Как этот Боинг вообще попал сюда? После применения боевой авиации в районе донецкого аэропорта 26 мая, было много инцидентов, связанных со сбитыми самолётами и вертолётами. Про Славянск и Краматорск я уже молчу. В той неразберихе совершенно не ясно, сколько чего было сбито.
Но 2 июня был ракетный удар по Луганской ОГА, а за ДВА дня до Боинга была бомбардировка Снежного – ответственность за которую на себя не взял никто. Неизвестный самолёт сбросил восемь бомб и никто про это не вспоминает. Ранее, в июне, транспортный ИЛ-76 был сбит в Луганске. Зона конфликта наводнена средствами ПВО и все об этом знали. Насколько мне известно, после определённого периода использование авиации прекратилось вовсе, поскольку кулуарно было оговорено, что небо над Донбассом закрыто.
Откуда тогда 17 июля здесь взялся пассажирский рейс, который летел, как ни в чём не бывало? Кто его пустил сюда? Или направил? Кто вообще прокладывает такие маршруты? Знал ли пилот и авиакомпания, что они будут лететь над зоной боевых действий?
Моё личное мнение, что люди, недосмотревшие за этим, также должны быть названы и предстать перед судом, как и те, кто собственно сбил самолёт.
Давайте помянем всех невинных жертв этой войны и катастрофы борта MH-17 минутой молчания. Покойтесь с миром.

Энрике Менендес о том, что многие уже забыли

Катастрофа ‪#‎MH17‬ -- самое страшное, что мне доводилось видеть за 30 с хвостиком лет.

Ни что из пережитого не могло сравниться с этим: ни пустые глаза друзей, потерявших близких, ни мои собственные потери, ни холодный взгляд любимой женщины, говорящий "нет", ни первый труп, который пришлось тащить от Майдана к Михайловской, ни крымская грязь, в которую я вжался, слушая как над ухом щелкает затвор калаша, а Таня шепотом кричит "Не надо!". Нет, в какой-то момент я просто понял , что весь предыдущий жизненный опыт пошел по пизде вместе с фильмами "Экипаж" и "Турбулентность".

Весь прошлый май и первую половину лета я сознательно отказывался от командировок на восток -- война вызывала во мне физическое отвращение, а от воспоминаний о заварухе с "Беркутом" в Армянске все еще болело ребро и дрожали колени. Тем хватало, хотя они и не шли: в начале июня мы с Димой Стойковым смотались в Новороссийск, соорудив интересную историю про моряков, потом я делал какую-то кабинетную работу, готовился к репортажу о лесных пожарах...

Помню, что, увидев в ленте "Интерфакса" первую новость о пропавшем с радаров самолете, я тихо сказал: "Не может быть". Через полчаса, когда появилось уже несколько источников, подтверждающих катастрофу, я носился по редакции с криком: "Кто едет?". В итоге вызвался сам.

Выехать удалось только на следующий вечер. Уже сидя в автобусе, мутил себе жилье, какие-то контакты, концы и выходы -- это была моя первая поездка на Донбасс. Кажется, я четко был уверен только в том, что в ДНР надо получать аккредитацию. Наутро на каком-то автомате без интернета искал в незнакомом городе гостиницу, обладминистрацию, проходил собеседование у местных особистов. Попасть на место катастрофы в тот день не удалось.

Уже в субботу, достав машину, добрался до Грабового.
Посреди поля спасатели вытаскивали ее из под пассажирского кресла чью-то обгоревшую жопу -- это первое, что я увидел на месте аварии. Особо не соображая, достал камеру и полдня проходил уткнувшись в видоискатель. Впервые за несколько месяцев увидел синий камуфляж "беркута" -- тряслись колени. Впервые в жизни услышал, как звучит донбасский украинский -- впрочем, болтать с местными все равно не было сил.

На следующий день приехал Alex Shpigunov и вроде как стало легче. Вместе мы дернули в Рассыпное, туда, где лежала носовая часть самолета. Не знаю почему, но прорвало меня именно там, когда в нескольких шагах от кабины я наткнулся на россыпь виниловых пластинок с классической музыкой -- чье-то сокровище, летевшее из далекого Амстердама в еще более далекий Куала-Лумпур. Помню, Саша, что-то снимал вокруг, а я стоял над этими пластинками и боролся с желанием прихватить с собой парочку. Oleg Samokhin же всегда просил привозить ему из поездок пластинки.

Потом мы вернулись в Донецк, я пару вечеров напивался в "Банане", разглядывая, как боевики поедают палочками суши, не снимая автоматов с плечей. Где-то в этот момент мне стало практически не интересно чья же все-таки ракета сбила самолет.

Уже отправив репортаж в редакцию я с удивлением узнал, что Aleksandr Sibircev был на месте катастрофы еще за день до меня и тоже склепал репортаж. Если бы я знал это заранее, то не поехал бы, честное слово.

За прошедший год мне ни разу не снились кошмары про авиакатастрофы, я по-прежнему не боюсь летать на самолетах. Просто увиденное очень сильно поменяло меня и, судя по всему, не в лучшую сторону

Игорь Бурдыга о своих впечатлениях на месте падения Боинга MH17

вКонтакте | в FaceBook | в Одноклассниках | в LiveJournal | на RuTube | на YouTube | Pinterest | Instagram | в Twitter | 4SQ | Tumblr | Google + | Telegram

All Rights Reserved. Copyright © 2009 Notorious T & Co
События случайны. Мнения реальны. Люди придуманы. Совпадения намеренны.
Перепечатка, цитирование - только с гиперссылкой на http://fromdonetsk.net/ Лицензия Creative Commons
Прислать новость
Reklama & Сотрудничество
Сообщить о неисправности
Помочь
Говорит Донецк