Бывалоча

Бывальщина. Небывалое. Бывает же!

Как я выиграл в игру Лев пришел

Лучшая игра, в которую я когда-либо играл, называлась "Лев пришел". Ее правилам нас в студенческой общаге обучили старшие товарищи, то ли служившие в армии, то ли прошедшие аналогичную школу жизни. Это такая игра, что каждый день в нее не поиграешь. И даже каждую неделю. Она требует известного самоотречения, как сказал бы Лев Евгеньевич Хоботов.

Правила ее в изложении кажутся простыми, как исландские саги. За столом собирается компания. Из нее выделяется ведущий, который обязан оставаться относительно трезвым до самого конца. Всем, кроме него, наливают по порции водки. Ведущий говорит: "Лев пришел!" Все выпивают и лезут под стол. Через пару минут ведущий объявляет: "Лев ушел!" Все вылезают и садятся за стол. Сидят, общаются, рассказывают анекдоты. Разливают очередную порцию.

Как я попал в журналистику

Мемуары писать еще рано, но когда время придет - если вообще оно будет - то всего и не упомнишь. Пользуясь случаем решил все-таки зафиксировать момент входа в профессию журналиста, которой увлечен уже 25 лет.

Общество друзей Салона Дона и Баса, газеты Весть и Ивана

Свои первые деньги в журналистике я заработал в 1988 году, когда в 1987 написал в городскую газету о школьном празднике. Гонорар составил 92 копейки, полученных по почте. Очень долго шёл.

Огромную роль сыграла учительница русского языка Любовь Васильевна, которая преподавала в моей школе всего два последних года, но сделала главное - не отбила желание к сочинительству и не только не мешала, но и подталкивала меня к разнообразному поиску и творческим экспериментам. Маленькая и хрупкая она не давала сидеть на заднице ровно и всячески поощряла все новое, что я выдумывал с половины пинка. Бывало очень весело.

Этого вашего Интернета не было и папа покупал мне книги не по наименованиям, а стопками. Я заходил в книжный на площади конечно Ленина и тратил все выданные семьей и плюс все карманные деньги, которые к тому моменту понемногу начал зарабатывать мелкими работами. Потом папа договорился о моем пропуске в святая - святых, а именно в подсобку, откуда успевали продать дефицитные издания, которые потому не имели ни малейшего шанса попасть на магазинную полку. В литературе я отказа не знал даже в тоталитарное время.

Золотое яичко

На Великую Отечественную всей семьей ушли воевать прадед Захар Иваныч и три его сына, один из которых Дмитрий Захарович – мой дед по маме – диверсант-парашютист.

В 1941 Мите исполнилось 17 лет. Его отец, тот самый Захар Иванович, до ВОВ умудрился повоевать в финской войне, а закончил в Манчжурии - три войны пылил служивый и вернулся домой, как и три его сына. Бывает.

Но ещё более удивительная судьба отца Захара Иваныч – Ивана Ивановича Петренко. Двухметрового красавца, 20 лет служившего в гренадерском полку его Величества. Мама, будучи первокурсницей, приезжала к нему в воронежскую деревню – он там активно вёл домашнее хозяйство – прадеду в то время стукнуло, внимание, 103 года.

Суровый старик неодобрительно отнёсся к будущей профессии своей правнучки, сказал, мол, архитектор-строители – неженская тема. По словам мамы прадед Иван Иваныч был хорошим плотником и прекрасно разбирался в строительстве. Он своими руками выстроил большой деревянный дом «на выре» (на семи ветрах), на крутом холме посреди деревни.

Холодная зима середины начала девяностых

Вспомнили с приятелем былое. Один фрагмент из целой ленты воспоминаний, смотанной в плотный клубок.

Середина начала 90х. Зима. Фотосалон Радуга в центре Донецка, где я работаю ночным сторожем.

Никого. Стеклянная тишина. Читаю Сияние - книжку Стивена нашего Кинга, где сходит с ума смотритель засыпанного снегом отеля, кажется так. Мистика.

Холод собачий за окном, градусов - 20, к окну лучше не прижиматься, но спасают батареи. Большие, напольные, ребристые и после двух суток без сна даже удобные. Манящие.

Встречи с крысами, такими хитрыми и такими разными

Хотя детство мое до 5 класса прошло в бараке (кто видел фильм "Мой друг Иван Лапшин", тому барак описывать не надо). Наш был, конечно, поприличнее, без криминального колорита, семейный, очень теплый и, что весьма странно, совершенно лишенный грызунов. Может быть спасал высоченный фундамент, а может советская санэпидемстанция не дремала. Первую в жизни крысу я увидала во время школьной экскурсии на шахту.

Ноябрь был, холод, ветер и грязина изрядная. Идея классного руководителя волочь детей на шахтный полигон, где в жуткое глиняное месиво была щедро добавлена угольная пыль и крошка, мне до сих пор представляется совершенно безумной. Будете смеяться, но мне до сих пор в кошмарах (спустя более 30 лет!) снится поле лаковой хлюпающей и чмокающей грязи среди паутины рельс для вагонеток. Брожу-кружу в этом чистилище, оскальзываюсь, спотыкаюсь о рельсы и каждую минуту с ужасом жду выскочившего локомотива. Короче, антураж адов, руки-ноги закоченевшие, настроение хреновое, все в грязи по самую спину, а тут наш классический двоечник Быков нашел огромную, дохлую крысу, выкормленную на шахтерских тормозках (были у нас в классе два персонажа Быков и Баранов, которых завуч вызывал на ковер к директору не иначе как "скоты, на выход!"). Сначала он пугал ею девчонок, а потом, заскучав, раскрутил за хвост и бросил за спину.

Первый взрослый новый год

Помните? Сначала мнётесь, но потом, выдохнув, подходите, и решительно заявляете родителям, что в этот раз будете встречать у Коли, с ребятами.

И мама сразу - ну как это у Коли? Семейный же праздник! Тётя Таня приедут с дядей Борей, Алла Ильинична с детьми будет. Помнишь же её Сонечку и Мишу? Они так выросли! Сонечка — ну прямо невеста уже! Как же мы без тебя? А если уж так невтерпёж — пусть и Коля к нам приходит! Я вон сколько наготовила, на всех хватит.

Но тут отец, понимающе подмигивая, скажет — ну взрослый же он уже, мать, пусть сходит, встретит с друзьями. Но, только чтоб звонил! А то знаю я ваши новые года!

А у тебя уже заветный, давно припасенный козырь жирным ломтём выпадает из рукава — а у Кольки телефона нет! И всё! Бита родительская карта. Я вообще не понимаю, как сейчас дети живут. Постоянно же на связи. У меня сейчас , если ребёнок не отвечает на звонки и сообщения в месенджерах, всего две мысли возникают: либо батарея села, либо съели ненаглядное дитятко и косточек даже не найти теперь. Схрумкали безотходно демоны ада.

Как я стал Федором Михайловичем

Каждый год сразу на несколько недель, а иногда и месяцев я получал в дополнение к двум всем известным еще одно прозвище, которое не назовут даже те, кто знает меня относительно хорошо. Его лучше знают как раз сведенные неумолимой рукой профсоюзного комитета приятели уже не голозадого, но все еще детства, которое никак не закончится.

В этом самом тоталитарном советском детстве, когда секса еще не было, а пьяные ватники со стальными зубами и в валенках уволакивали на санях непослушных капиталистических детей в промерзшие сибирские леса, играя на балалайках, нас уже готовили в пионерских лагерях к ужасному будущему. Как чувствовали.

Темными ночами, когда не летают надоедливые мухи и не поют, а только изредка кричат голодные птицы, так называемые пионеры собирались в отрядах (!) и рассказывали друг другу жуткие истории про черного альпиниста, черную руку и черный гроб на черных колесиках, в котором демонстративно каталась юная белая госпожа.

Матерые советские дети таким образом запугивали своих младших товарищей, погружая их оцепеневшее сознание в ужас, после которого ежедневный кошмар утренних зарядок, военизированных линеек и трех-, а иногда и пятиразового питания казались детским садом.

Футбольное поле в пионерском лагере

Если добавить к этому настольный теннис на тихом часу, футбол на поле с соснами и театральный конкурс Картина оживи с обязательными походами по ночам с зубной пастой к соседним девочкам, то получалось просто невыносимо.

За тяжелый занавес демократический Интернет почему-то не пробивался. За железной дверью слышны были звуки адской кухни, где гремел алюминием похоронный марш и косматый диявол пожирал гнилыми зубами свежий говяжий фарш, вытирая окровавленные руки о волосы, осветленные перекисью. Громко работала мясорубка, перемалывающая крупные и не очень кости. Кровь стыла в жилах и на столах.

Где-то к концу недели у измученных бесплатным образованием и кружками по интересам детей заканчивались заготовленные истории и они начинали повторяться. Самые интересные рассказы кочевали из отряда в отряд, от одного пионера - к другому. Новые, ранее не слышанные, быстро становились хитами, но все равно надоедали со временем. И даже картинно бояться становилось не интересно. Даже если их исполняли лучшие рассказчики и мастера разговорного жанра.

За восемь недель до путча

Южный берег известного то ли моря, то ли озера.

На улице стояла невероятная жара и если днем не нужно собирать коллекции, то студенты отсыпались. Почти невиданная тогда никем сиеста. Вечером, когда Солнце уходило за неровный край леса, мы просыпались и снова собирались небольшими группами, почти по интересам.

Окрестности села Яцкое в Донецкой области

Гаджетов еще не было, а потому обсуждали события дня, говорили о прочитанном и учебном материале, кто-то делился впечатлениями о буераках и местных жителях, кто-то уходил подальше, чтобы там целоваться, а кто-то забредал еще дальше, чтобы обрубить все хвосты, и уже там, в приятной компании - употреблять.

Когда мы поймали соседского гуся в первый раз, то это было приключение, в котором принимала участие даже собака Вовки. Потом эта охота стала рутиной, пока делегация местных жителей не пришла к руководству лагеря оголтелых биологов и не призвала приезжих лохов к порядку - уважать имущество и чувства местных эстетов.

Конфликты на почве тяге к быстрой и громкой мотоциклетной езде, а также влечению к неторопливым и тихим девушкам случались и раньше, но это было уже серьезно. Здесь бурякивкой не отделаешься. И даже казенка не спасала.

- Бабо, бабо, чорный дядько йде! - смеются и пугаются одновременно чумазые дети аборигенов, бросаясь врассыпную.

Личного Иисуса всем и каждому

Год назад кто-то обещал написать про Депеш, когда они играли в Киеве, и написал. Копирую.

Это было время, когда оказаться волновиком, металлистом или панком, было ничуть не менее судьбоносно, чем родиться кшатрием, брахманом или шудрой. Или поступить в высшее учебное заведение, уехать на заработки в Среднюю Азию, уйти в далекий скит за тридевять земель. Обратного пути к людям могло уже и не быть.

Часто его и не было. Не все вышли и вернулись. Кое-кто так и остался там.

Депеш Мод Персональный Иисус

Озираясь, я вышел из временно включенного лифта, в котором через пять лет случайно устроил аммиачную газовую камеру. Осторожно прокрался по расчерченному полу мимо мусоропровода, куда совершенно не думая о последствиях Геша через четыре года выбросил мешок ненужной конопли с нулевым содержанием тетрагидроканнабиола, и квадратной кухни, где всего через год взрывалась не только питательная сгущенка. Два года из этих пяти выпали на увлекательную семейную жизнь и замечательную работу. Жаль, что не наоборот.

Однажды 23 ноября 1992 года пьяные остряки выбили здесь чьей-то крепкой головой упрямое тоталитарное стекло и не могли его вставить почти неделю. Участников мероприятия, которые трезвея и скучнея по ходу пьесы кричали хриплыми голосами стихи Хайяма в уже морозную даль над вторым городским ставком, проклинали всем этажом. И они сами себя тоже винили, но сильно потом, когда похолодало, а чеченцы уехали без предупреждения, как и появились. Вместе с ними исчезли все преходящие бонусы нелегального визита и начались мучительные проверки.

Как меня кормили в армии

Смотрел обзор российского армейского сухого пайка. Молча давился слезами. Упаковано ловко, приборы нужные (включая спиртовую горелку) имеются. Даже шоколадная паста, черт возьми, в наличии. Пища, что характерно, выглядит как пища. Причем такая пища, которую еще никто до тебя не ел. Умилился.

Как все городские призывники, я был совершенно бестолковым. Поэтому, отправляясь на сборный пункт, тормозок брать отказался. Решил, что ехать лучше налегке, а все нужное продается на вокзале. Таясь от родни, прихватил бутылку вкусного алкоголя и пару шоколадных батончиков.

На душе было тревожно и есть не хотелось. После того, как "покупатель" договорился с военкомом, нам выдали коробки с сухими пайками, рассчитанными на четыре сеанса приема пищи. Предупредили, что все жрать нельзя, ибо в части завтраком кормить не будут.

Коробка была прямоугольной и слишком большой. В рюкзак так и не влезла. Сунул ее за лямки. Как выяснилось позже, ее, без потери содержимого, можно было уменьшить вдвое. Понтов больше.

Уже в поезде, под стук колес и "брутальные" разговоры "про баб", народ стал вскрывать пайки. Три (или четыре) банки всяких-разных каш "типа с мясом", дешевый чай в пакетиках, какое-то мутное печенье и крохотный брикет меда. Последний я даже пробовать не рискнул.

Ленты новостей

вКонтакте | в FaceBook | в Одноклассниках | в LiveJournal | на RuTube | на YouTube | Pinterest | Instagram | в Twitter | 4SQ | Tumblr | Telegram

All Rights Reserved. Copyright © 2009 Notorious T & Co
События случайны. Мнения реальны. Люди придуманы. Совпадения намеренны.
Перепечатка, цитирование - только с гиперссылкой на http://fromdonetsk.net/ Лицензия Creative Commons
Прислать новость
Reklama & Сотрудничество
Сообщить о неисправности
Помочь
Говорит Донецк