Други

Друзья. Их мало. Не имей сто друзей. Приятели.

Волшебная сила слова

Киевский район, но не в Киеве. Вечером мама повела собакена во двор и в это время начался арт-обстрел, стали «падать шкафы», как говорят в Донецке.

Храбрый бигль сначала пулей выскочил из подъезда, но быстро сориентировался, упал на живот и назад! И ползком, ползком.

Бедное животное, досталось ему по жизни. Летом 2011 в него выстрелил картечью больной на голову охотник – после чего раненый шестимесячный щенок несколько суток прятался в посадке под Еленовкой. Чудом откачали. Так и бегал с дробью в жопе.

Музыка Дуглас: Серый горизонт, розовые дали

Video thumbnail for Музыка Дуглас: Серый горизонт, розовые дали

Это группа Dуглас из Донецка.

За творчеством Евгений Рыба наблюдаю где-то с четверть века, как это ни страшно звучит.

Пишется он редко, но метко. Если раньше брал другим, то не первый уже раз отмечу, что сегодня вырос прежде всего в литературном плане. Есть что сказать уже не юноше, но мужу. Это стало заметно уже лет семь где-то.

Катя - умница и актриса. Коллектив крепкий, опытный, пусть все получается. Спасибо Дмитрий Чеботков за наводку.

Денис Mrakor Корнилов невероятно хорош за камерой, получилось настоящее кино: постановка, атмосфера, настроение.

Эмоционально очень непростой для дончанина сингл.

Обнимаю

Леся Орлова и собаки

У меня никогда в жизни не было своей собственной собаки – так сложилось. Это уже вряд ли изменится, долго объяснять. Но было несколько собак, которые были как бы немножко моими тоже.

Первая собака в моей жизни – гигантский черный дог Донат, обитатель квартиры на третьем этаже в подъезде моего детства. Трагедией этого огромного, хрипло-басовитого, немножко похожего грацией и литыми мышцами на пантеру Багиру, пса было несоответствие внешности и характера. Добрейший и всех любящий, он выглядел натуральной собакой Баскервилей. Его пугались, от него шарахались, от его гулкого, как раскаты грома, приветственного лая закладывало уши, - а хотел он при этом только одного: дружить, общаться, болтать, веселиться и обниматься.

Особенно Донату были симпатичны дети, и он охотно возился бы и играл с ними, да не получалось – рыдающую от ужаса малышню подхватывали и уносили от греха подальше перепуганные мамаши, и Донат только с тяжким вздохом кивал сам себе и горько улыбался в наморднике, тесно прижатый к ноге хозяина с грозным «Донат, фу!!!» (в точном соответствии с хриплой строчкой Аллы Пугачевой: «Вот так всегда, как только я кого-то полюблю»). Зато гулять с ним поздним вечером на ставке у университетских общаг было очень даже безопасно – места там ближе к ночи уже не рекомендовались для променада, но все хрестоматийные пареньки в кепариках, сослепу подходившие вразвалочку с «дифчооонки, прывет, чё-как?» - уже после первого радушного отклика обманчиво слившегося с темнотой Доната втягивали кепарики в плечи и быстро уходили, печатая шаг, а затем и вовсе переходя на оздоровительный бег.

Подарок Илье Ильфу

Ловлю себя на том, что в последние дни каким-то образом переехала из здесь-и-сейчас на 90-80 лет назад. Переехала, причем, совершенно безопасно и комфортно, имея возможность выбирать пребывание с теми и там, где хорошо и нестрашно. Там всё как-то крупнее, значительнее и ярче. Там все умнее и интереснее - даже мерзавцы. Даже посредственности там занимательны. И детали быта, и всех увлекающие события. И вижу я все в цвете, и запахи чувствую - совсем нет этого эффекта старинных фотографий или кинохроник, ни сепии, ни ч/б, - наоборот. Чувствуешь себя среди них, конечно, грустным всеведущим инопланетянином: они еще курят в редакции или танцуют вечером под патефон, ты смеешься их шуткам и влюбленно переводишь взгляд с одного на другого, - а сама знаешь, кто, когда и как исчезнет, погибнет, умрет. Повлиять ни на что не можешь, только цепляешься за тамошнее и тогдашнее здесь-и-сейчас, стараешься его продлить - то есть именно в несуществующем уже времени и месте постигаешь труднейшую науку наслаждаться моментом и проживать его по полной. Я теперь думаю только о них, и это мне гораздо важнее и нужнее, чем все, что вокруг в реальности, куда и выныривать не хочется.

И вот впервые за уже долгое время я неожиданно встретила человека, которого могу уважать и которым восхищаюсь. Без издержек. Без "а это я просто приму, потому что время было такое". Это - Илья Ильф.

Леся Орлова про такую разную семейную жизнь

Я сейчас для текста одного читаю все, что только могу найти, об Ильфе и Петрове. Ну, и вспомнила, что лет пятнадцать назад близкий друг давал мне почитать любопытную книгу, двустороннюю: с одной стороны переписка Ильфа с женой Марусей, с другой - Петрова с женой Валентиной. Помню, что меня тогда поразил контраст между принципами, на которых построились их браки. Огрубляя: Ильфу с женой здорово повезло, они были как одна душа, а у Петрова все было явно по-другому.

Стала сейчас искать - этой книги нигде нет, даже упоминаний о ней, загадка. Ладно, переписку Ильфа с Марусей нашла в полном варианте, опубликованном дочерью. Петрова с Валентиной нет, хоть ты тресни. Завелась, изнасиловала гугл запросами, сформулированными уже самым причудливым образом. И таки нашла в конце концов несколько писем. Его - к ней.

Вспоминая "Весть"

Газета «Весть» приказала долго жить в мае 1996 года. Но еще в XXI веке в отдельных трамваях и троллейбусах встречалась ее реклама. Это вообще был один из лучших придуманных в Донецке креативов. Небольшие наклейки, а на них – надпись, известная фраза, бьющая на сознательность пассажиров: «Совесть – лучший контролер». И в слове «совесть» большими буквами выделено ВЕСТЬ. Причем написано фирменным стилем – тем самым, которым название газеты было исполнено в ее логотипе. Одно из лучших СМИ в истории города все еще бессознательно трепыхалось, хотя уже давно не выходило…

Весть

Что-то «не наше»

Первый номер газеты «Весть» был выпущен в январе 1994 года. У ее истоков стояла организация с забавным названием – «Издательский дом «Иван»». Учредители — группа частных лиц, главный из них — Леонид Цодиков. Была идея выпускать по-настоящему независимую, не привязанную ни к какому органу и ни к какой партии современную ежедневную газету. Люди, придумавшие и продвинувшие это, поступили абсолютно неформально. И газета получилась такой, какую Донецк еще не видел. Хотя к тому времени вроде уже и существовало достаточно смелой и интересной прессы.

Она очень современно выглядела. Ее дизайн разрабатывали так, как будто запускали ракету на Марс. До изнеможения перебирали шрифты, бесконечно утверждали и отвергали макеты. Оно того стоило: когда «Весть» лежала на раскладке рядом с другими местными газетами, новое качество было видно с полувзгляда. Я уже не помню, бралось ли за образец что-то западное – но получилось явно «не наше».

Весть

Почему «Весть» была так читаема? Наверное, потому что ни один ее номер не обходился без какого-то явного «гвоздя». Редактором был Юрий Минин – человек, блестяще понимавший, какой крючок может «подцепить» аудиторию. И он так или иначе добивался, чтобы «гвоздь» был.

Про Саню Худотеплого

"Сегодня, 19 мая, от рака умер близкий друг нашей семьи, известный фотокорреспондент Александр Худотеплый.
Он боролся с болезнью до последнего. Человека не стало за 3 месяца… сгорел, словно свеча. Были проведены 2 химиотерапии... увы, не помогло. Врачи сообщали самое страшное: больше ничем помочь нельзя…
Его мама и отец забрали сына домой, в Донецк. Верили до последнего, что родные стены помогут.
Как же это тяжело... шок ужасный для всех нас", пишет в Facebook Анна Копытько.

Александр Худотеплый на фото Александра Стринадко

Это был один из самых сложных собеседников в моей жизни. Человек, которого невозможно перебить. И остановить. Его энергии и напору мог позавидовать подземный взрыв на атолле Муруроа, а открытый взрыв на полигоне в Алабаме точно был сравним по мощности.

Когда он звонил, лучше трубку было взять сразу, потому что остановить этот поток каким-то другим способом не представлялось никакой возможности. Только если выключить телефон, отрубить все мессенджеры и закрыться в ванной без света.

Это был один из самых удобных и профессиональных фотокорров в моей жизни. Он всегда не только знал, что именно нужно читателям и редактору, но и не стеснялся спросить, если вдруг был не уверен, что сочетается очень и очень редко.

Это был неравнодушный и открытый человек, который прямо говорил о том, чего хочет, и не допускал подлости. Всегда был готов помочь и входил в положение. Понимая сложную ситуацию, часто не брал денег за свои работы.

Шел по улице и увидел обстрел на Боссе - сразу же сделал фоторепортаж о событии, которое тронуло каждого дончанина. Его работы есть в этой фотоподборке за декабрь 2014 года, а также в подборке за февраль 2015. На самом деле их много больше, просто не все подписаны. Как тот же взрыв гостиницы Донбасс, которая потом стала Донбасс-Паласом.

Часто только его глазами мир видел ситуацию и события в Донецке и окрестностях. И от его мастерства, скорости, смелости и непредвзятости действительно многое зависело.

Несколько слов о ностальгическом возвращении в Донецк

Знаете, друзья, последние три дня, точнее, три вечера - это какое-то состояние неожиданного счастливого чуда возвращения.

В личку стучатся люди - соседи по двору, соседи по дому и те, кто знал описанных мною людей. И мы с ними до поздней ночи вместе уплываем "в туда" и "в тогда", "когда еще все наши были живы". Перебиваем друг друга, рвем фразы - "а помните", " а помните", - и пишем с опечатками от спешки, потому что память выходит из берегов, затапливает сердце, ум и все вокруг, и воспоминания - ожившие звуки, запахи, картинки - кажутся куда ярче всего, что вокруг сейчас. И этот эффект еще - знал, забыл, не вспоминал, а теперь вспомнил!

Запах двора и донецких улиц, запах только что вымытых плиток, стен и перил подъезда, когда входишь, и запах жаркого лета, когда выходишь из сумрака и прохлады. Гладкость лестничных перил - и шершавость перил балконных. Мелодии звонков в квартиры. Дорожка капель от мчавшегося гулять гиганта-Доната. Нацарапанный кем-то на побелке лестничного пролета роскошный волк из "Ну, погоди!" - его не забеливали, очень уж был красивый. Зеленые стены до половины, аккуратнейше, под линейку, отбитые более темным "кантиком" (такого я больше никогда не видела). Белье на балконах. Огромная яблоня в углу двора, с которой мы с криками сбивали яблоки мячом. Пятна на пальцах от шелковиц на бульваре у памятника Пушкину, под кроны которых мы забирались на целые часы.

Про портрет Олеся Бузины в центре Донецка

Очень непростой вопрос относительно портрета Олеся Бузины в центре Донецка. Из тех, которые не хочется трогать и десятиметровой палкой.

Потому, что люди на взводе и любые аргументы воспринимают в штыки. Но раз уж вы, уважаемые дончане, и тут умудрились перегрызться, то Игорь подпортит вам настроение, высказав свое "важное" мнение.
Во-первых, давайте не будем переходить на личности. Есть совокупность причин, в виду которых многие дончане выразили свое недовольство. И о неуважении к покойному, равно как и о непризнании его заслуг, речь, в большинстве случаев, вообще не идет.

Интересно у вас подучается. С одной стороны, все мы - братья и "журналисты должны говорить правду", а когда журналистов за правду убивают, их убийц выпускают на свободу, то, вроде как, уже не очень и братья. Зато какой информационный повод! В Киеве журналиста за правду убили! Вкуснотища!

А как его память увековечить, так он, оказывается, был "заединщиком" и к Донецку отношения не имеет. Давно ли вы сами были "заединщиками"? Говорили о дружбе, единении и братоубийственной войне? До тех пор, пока нас убивать не начали, правда? Ну так его, к примеру, убили. Давайте не будем опускаться до споров о том, кто "правильный" патриот, а кто "так себе". Очень вас прошу.

Бывших не бывает, или С днем журналиста 2016

Мне сегодня сказали, что "бывших не бывает". В какой-то мере это правда, поскольку время от времени я ощущаю вспышки живого интереса к событиям, людям, историям. Иногда, ощущая всей кожей важность происходящего или оценивая полезность мнения того или иного человека, звоню знакомым журналистам и предлагаю: берите, работайте. Очень редко делаю интервью, одно из которых сейчас аккурат в работе. Но вообще-то я решил, что не хочу быть журналистом еще в самый разгар репортерского труда, хотя после того отпахал в прессе еще лет восемь. Тому были причины. В начале двухтысячных меня пытался уволить Борис Колесников, когда я, юный стрингер, дал в ленту "Интерфакса" новость "В Донецке прошла акция "Украина без Кучмы, Донбасс без Януковича". Чуть погодя я увидел, с какой легкостью нам запретили печатать правду об аварии на шахте им. Засядько, в которой погиб мой друг детства Лёнька. Причем за эту правду человек, давший расклад, был готов идти в суд. А я пощупал себя изнутри и нутрянка отказалась умирать за статью в газете. Было острое чувство, что даже это ничего не изменит.

Кроме того, перед глазами постоянно был пример престарелых журналистов коммунальных СМИ, равняться на которых не хотелось совершенно. Внутренне я хотел другого, несмотря на то, что работа получалась и в 2005 году я даже умудрился взять первый приз на международном конкурсе в Берлине за статью про УПА. Немецкое жюри удивил тот факт, что в донецкой газете вышла публикация, в которой предлагалось дать старикам умереть спокойно, а не бегать вокруг них с флагами и воплями. А потом ситуация изменилась настолько, что первые премии можно смело давать любому украинскому журналисту, который пытается соблюдать базовые стандарты профессии. Там, где есть два мнения - сразу приз и кекс с изюмом. Видя ситуацию изнутри как профессиональный манипулятор, я знаю, что журналистика в Украине умерла. Причем довольно давно. Просто десять лет назад из корня упавшего ствола еще росли пучком свежие ветки, подавая надежду на новую жизнь. А теперь осталось только несколько прутиков с зелеными листьями, которые постоянно пытаются объесть дикие лесные звери. Животные не умеют читать, им достаточно инстинктов. Поэтому в День журналиста я бы, скорее, поднял тост за егерей и лесников, которым надо очистить лес от гнили, густого чепыжника, через который не продраться человеку, от расплодившихся без меры копытных. Чтобы через ветви проходило солнышко, чтобы было вольготно и свободно дышалось путнику, чтобы чувствовал он себя частичкой живого, пульсирующего мира, а не букашкой, ползущей в полумраке среди замшелых пней, в туче комарья.

Вместе с тем, я поздравляю с праздником и желаю всего самого доброго людям, которые учили меня быть журналистом и заложили во мне много чего хорошего. Я благодарен за школу, за дружбу, за воспоминания. Было хорошо, дорогие мои Евгений Ясенов, Олег Измайлов, Игорь Гужва, Александр Тимошенко, Сергей Ваганов, Владимир Скачко, Константин Бондаренко, Андрей Кислов и прочие официальные лица )

Ленты новостей

вКонтакте | в FaceBook | в Одноклассниках | в LiveJournal | на RuTube | на YouTube | Pinterest | Instagram | в Twitter | 4SQ | Tumblr | Google + | Telegram

All Rights Reserved. Copyright © 2009 Notorious T & Co
События случайны. Мнения реальны. Люди придуманы. Совпадения намеренны.
Перепечатка, цитирование - только с гиперссылкой на http://fromdonetsk.net/ Лицензия Creative Commons
Прислать новость
Reklama & Сотрудничество
Сообщить о неисправности
Помочь
Говорит Донецк