Про Пятницу, которая 5nizza, и другие дни недели

Отправить эл. почтойОтправить эл. почтой

Всякое совпадение с реальными событиями – намеренно, реальными людьми – случайно. О существовании группы Пятница я узнал в субботу. Жаль, что не накануне. После традиционного футбола и сауны, когда дружище Грегори подбрасывал меня – земной бью поклон - в район Боссе. Дончане поймут, почему я бью ему поклон второй раз. Для остальных – официальная версия. Там моя соученица и кума живет и отмечает день рождения. Я был уже с подарком, но еще без цветов.

Мои предыдущие, не всегда трезвые воспоминания подсказывали, что если я не куплю цветы по пути, то не куплю их вообще. Или, если куплю их на месте, то очень может быть, что не попаду туда, куда планировал первоначально. В конце-концов так и вышло, но это другая история. Играет какое-то радио, уж и не упомню какое. Короче, то, что Гришка слушал в машине. Так вот, приемник голосом Димитрия Сергеича Заборина сообщил: Бар Ганджюбазз . 11 февраля - группа Пятница.

- Пойдем, послушаем? – сказал я не сильно-то и задумываясь о последствиях.
- Бля, моя жена на имперский балет собралась. –серьезно ответил Григорий, переключая скорости. – Я бы хотел пойти, но не могу – с малой сидеть надо. Потом расскажешь?
- Расскажу. –наивно пообещал я. Жена всегда говорила, что я недальновидный.

В общем, в рабочее воскресенье, я сделал себе тайм-аут и прямо, безо всяких обиняков спросил у Яндекса о группе Пятница. Он ответил, что это якутская банда, которая работает в пику репперам и пишет отличные тексты. Прочел пару текстов. Действительно неплохо. Местами. Что-то про лестницу и темноту. Как бы Led Zeppelin, но не Zeppelin это точно. Славяне в перемешку с азиатами на фоне девятиэтажек. Длинные волосы. Банданы. Нонкомформизм, контркультура и маргинальство изо всех щелей. Скачать мр3 даже не пытался – бдением наших админов, всякие прокси и фаейрволы меня давно не пускают ни в преф поиграть, ни музыку послушать.

Понедельник – день тяжелый. Куча дел, верстка и прочая муть, но я, понимая, что нахожусь не в струе, нашел время и зарулил к Егору. Этот чел требует отдельной главы. Кто знает – поймет. Кто не знает, тот потерял много. Вообще тяжело рассказывать о знакомых и друзьях, с которыми тебя спаивают не самые скучные десятилетия, пытаясь сохранить сюжетную линию, связанную с ними только косвенно. Чтоб не потерять, так скать, нить. Ладно. Буду краток. О нем и остальных только по-спартански.

Донецк – это город, в котором если что-то вдруг становится модным в узких богемных кругах … Донецкая богема – это словосочетание меня кумарит даже больше, чем сосновый бор! Это почти так же смешно, как «элитная бижутерия». Бигборд именно с таким слоганом я как-то видел прямо на перекрестке Университетской и Гурова. Он до сих пор там висит. Может люди стебутся, а я не понял? Ладно, раз есть слоган, значит, есть и бижутерия. Как, впрочем и то, что в Донецке называют богемой.

Так вот. Если вдруг в элитных кругах что-то приходится по душе тем, кого в маркетинге называют «принимающими решения», а в этологии альфа и бета-особями, то не узнать об этом можно только в том случае, если ты глух на оба уха и одновременно слеп на оба глаза. Здесь все как в рабочем поселке. Правда, большом и местами хорошо освещенном поселке. Если вдруг кто-то из «авторитетов» сказал, что новый альбом Х рулит, то к вечеру того же дня во всех заведениях, что считают себя местом тусовки продвинутого контингента и пекутся о таком же имидже, будет звучать только этот хриплый голос уже успевший надоесть узкому кругу ограниченных лиц. Хорошо, что таких заведений не может быть много.

У Егора конечно было. 17 дорожек. Музыки. «Ты про солдата слышал? Белая вата, красная вата не лечит солдата. Ее сейчас везде крутят». «Нет» – сказал я правду. «Только про лестницу и темноту» – зачем-то спиздел я. «Странно. Я не слышал». Я насторожился. Егору верить можно. Естественно прослушать эту музычку в понедельник для меня было нереально. Отложил на вторник. Так что настоящее знакомство с «Пятницей» случилось у меня уже в день концерта. Что сказать? Был немного удивлен. Довольно топорно сделанная белыми, а потому напичканная вторичными ритмами, черная музыка. Это то, что плохо. Отличный тембр голоса, чувство мелодики и хороший, откровенный текст почти без новомодного стеба, но много иронии и самоиронии. Одна деревянная гитара и два живых человека. Это то, что хорошо.

Короче, во вторник я опоздал. Дел было по горло. Но вспомнил о том, что с одной стороны обещал Грише рассказать «всю правду», а с другой – давненько не бывал в «Gungюbazz» на сейшене. Последний раз пришелся на концерт Плута. А было это… Пожалуй, около года назад. С третьей стороны – если такая существует – хотелось увидать старых знакомых, которые, я был уверен и не ошибся, там будут. Контраргументов не наблюдалось. Доктор, которого я долго уламывал пойти со мной, жестоко отказал, сославшись на именины сына, но на прощанье выстрелил в меня железным аргументом: «Блин, ты совсем отсталый, их же вчера Парфенов в «Намедни» показывал. Говорил, что это лучший негритянский вокал в СНГ!». Даже доктор! После этого не попасть в подвальчик, что в одном из дворов по бульвару Шевченко, было преступно. Спешил на такси.

Развод начался уже на лестнице за железной дверью. «Мест нет. Все билеты проданы» – заявил седовласый не по годам молодой человек с изможденным лицом – такие обычно очень нравятся молоденьким студенткам - при входе. Сказано это было таким тоном, что я уж было засобирался домой. «Но можно заплатить мне 30 гривень и пройти» – наигранно сжалился он. Назови он иную сумму и я, словно кролик перед удавом, достал бы любые купюры, из имеющихся в кармане. И простился бы я с разными бумажками не просто с облегчением, а с удовольствием, - настолько профессионально была сработана увертюра.

«Приезжие лохи и местные эстеты», которые и составляют постоянный контингент заведения, часто говорят о том, что атмосфера «Gungюbazz»a напоминает им – в основном этим грешат местные эстеты - Монмартр конца XIX века или Москву «серебряного века». Наивные в общем-то люди. Прям как Петровна. Та вообще думает, что если расставить в комнате стулья соответствующим образом, закрывать крышку унитаза и посадить цветок на северо-востоке то появятся деньги. В то время, как я уверен, что денег не будет пока я их не заработаю. Но и этого мало. Нужно еще донести их до дома.

Это место, если уж проводить столь жирные параллели, напоминает голландское кафе где-нибудь в Тилбурге, пропитанное продуктами пиролиза табака и не только. Со своей историей и постоянными клиентами, которые комфортно и неторопливо спиваются под прокопченными сводами, на протяжении нескольких последних сотен лет. Где коричневые стулья старше людей, а такие же стены покрыты ржавчиной и пиктограммами.

Захожу с мороза. И будто окунул руку в недавно открытую банку с огурцами. Маленький подвал, превращенный умелыми руками в уютный зальчик с едва ли десятком столиков, барной стойкой и мини-сценой, где с трудом помещаются четыре человека с инструментом и аппаратурой. На этот раз людей на сцене было двое. У входа – много молодых и незнакомых. Вдыхаю. Накурено так, что мне, бросившему три года назад, хочется отщелкнуть указательным пальцем несуществующий бычок. Слушаю. Как бы африканец – не ямаец, а именно африканец - поет реггей на русском. Даже акцент в английских вставках. Уж я-то знаю, как они поют. С их культурой пусть и поверхностно, но знаком вот уже 12 лет. Хвастаться я люблю не меньше, чем приврать.

Но я очень не люблю слушать и не видеть. С моим астигматизмом и миопией добиться максимального эффекта нелегко. Тем более при опоздании. По предыдущему опыту знаю – нужно идти против течения. На данном этапе - к барной стойке. Потому шо чуть позже движение пойдет в обратном направлении. Мамма-яма-я-я-я-ямая Ям-а-айка. Я, наверное, родился в майке».

Ба, знакомые все лица! Машет рукой А. Он здесь вместе с B. Оба распивают undertable drinks. На этот раз баккарди с пепси и льдом. Где берут свежий лед остается догадываться. Я отказываюсь. Что такое ямайский чай? Хм, в меню больше загадок, чем в теологии. Написано, что для сугреву. Покупаюсь и покупаю. «Уе, уе, уе. Я солдат. Недоношенный ребенок войны».С А и В пришел Y. Странное и удивительное сочетание, но возможное не только здесь. Но только здесь естественно. Спортсмен-бизнесмен, хозяин бара и музыкант-расстрига, чье неудачное покорение Америки вошло в донецкие хроники донецких хроников. “Толстый, дава...!” – кричит В. Конец фразы тонет в поцелуе девчонки C с сочным задом. Блондинка D в изумрудной кепке вроде подмигивает.
Этот ямайский чай горько-сладкий, терпкий и горячий. Он просто отвратителен на вкус. Выпить больше двух глотков подряд невозможно. И даже через трубочку тянуть нелегко. Как его можно пить? Надеваю очки, всплываю на перископную глубину. Не якуты это точно. Босой человек в желтой буденновке играет на гитаре. Хотя разрез глаз вроде азиатский. Или это прищур? Мне бы еще пару диоптрий. Не хрен было выпендриваться. Хотя окулист-то была молоденькая. Нужно было сделать линзы. Юноша в черной растаманской шапке слегка небрит. Милые щечки, крупные чистые зубы, серые, чуть на выкате, глаза. Хотя цвет лица выдает. Никаких якутов в обозримой перспективе не наблюдается. «Йо-йо, комбат орет. Ррразорванный рот у комбата, потому что граната». Пришел Е со своей девушкой. Именно эту песню крутили по радио! Он тоже опоздал. Хех. В радужных разводах шляпа. Такое все зеленомалиновое. «Дайце мне бакал для вина». «Нет, вы мне даеце для марцини. Я прашу для вина». Белые в черную полоску брюки или наоборот? «Развяжите мне руки, суки». А ямайский чай – ничего. Пьется неплохо.

«Я так хочу чтобы ты, я так хочу, чтобы я…» Все животные равны, но некоторые равнее. Народ окружил площадку тесным кругом. О, а это типичный рэп. Немного похоже на каллипсо. За столиками сидят продуманные бобры из числа постоянных посетителей. F, G, H и прочие буквы английского алфавита. «Не садил, так не ломай, ай. У нас сегодня Первомай». Все в себе. Самодостаточны и неординарны. Никто не здоровается первым. L машет рукой. Подходит. “Белого шампанского и четыре мадеры. Да вот эту бутылочку. Дарова, поздравь”. “Поздравляю, с чем?” “У меня дочка”. “Как назвал?” “Алиса”. «Я смотрю один и тот же сон, какого бы не увидел и Люк Бессон, если бы закрыл глаза». «Вау!!! Ну ты дал. Как жена? Как малой отреагировал?» «Все нормально. Жаль, что не брат скривился»… «Стой, я тебя познакомлю. Видишь, этого. Пойдем. Он K! Твой однофамилец. Прикинь, да? Привет. Привет. Бывает же! Ага, прям одно лицо. Заебись”. Ямайский чай – напиток богов! «Вот бы их зашить и закодировать от всего», - мечтает Y. Оказывается он романтик. «Все нули равны нулю, Нам сказали минуту назад, Что завтра не будет. Мы больные люди. Мы любили, мы любим, Мы будем. Но об этом ни слова». «Дайте еще две мадеры. Нет, лучше три».

Угловатый блондин в свитере, чем-то неуловимо напоминающий аукцыоновского Гаркушу, считает под столом деньги. Я его раньше не видел. Девчонки, как воробьи, расселись по гнутым стульям у стойки. И с удовольствием воткнули соломинки в стакан с ямайским чаем. Моим?! Оказывается, я успел даже расплатиться. Профессионально. Одна, с двумя серьгами в носу, штук пять в ушах и, значит, где-то внизу тоже есть железо, закашлялась. В пупке – точно кольцо, хоть и не звенит! «Ничего, ща попустит». «Я с тобоооой. Мы ветра – двери пропасти». «Нет, ты должен выпить баккарди. Восемь лет!» «А, вот пиво!». Почему я раньше не пил ямайский чай? Тепло что ли было? Сел. Народ уже рассосался. Продуманные бобры тоже. Старый дружище М втыкает в углу на лавке. «Game over, over. Wow»

Подлетает Карлссон с тремя кружками пива. Две ставит на стол, третью пьет сам. Трут о чем-то нереальном и недоступном моему катастрофически суженному кругозору. Не иначе Механики. Концерт точно закончился. Да! Мы еще на коду пели хором гимн Советского Союза и я говорил американцу в углу, что слышал главную пестню СССР даже в стиле ска, а тот в обратку гордо втирал, что знает почти все слова.

«Михалкофф». «Да это ж режиссер!» Летучий благодетель исчезает также, как и появился. «Саня, я, бля, перебрал» – зеленеет М. «Набери такси. Не попадаю» - сует телефон. Его модель мне незнакома. Набираю со своего. «Пять минут. Синие «Жигули». Х-м-м, раньше за это фирмой такого не замечалось, значит боятся испортить хороший салон. Вдруг слышу еще и перегар. «Ты ж кодировался?» «С Нового года все». «Как маленький ребенок, блин». «Молока бы горячего, шоб было чем обблеваться. Дай я оденусь». «Да тебя колотит». «Через час буду в норме». «Как это там «Я не помню, как открылись глаза, залегализа. Т-с-с-с. Волки воют, а люди воюют, все зигзагообразно».

А танцует с девушкой, чья пластика обращает внимание своей резкостью. У нее немало приятных округлостей, а вот движется словно по линейке. Подчеркнуто правильно, с прямыми углами, как на плацу. Это завораживает и приковывает именно расфокусированный взор. Будь я трезв. Будь хоть кто-то трезв… Ее волосы, собранные в конский хвост, летают по плечам. Ее ноги обнимают бочкообразную талию. Пальцы в сетях чужих волос. Она была бы прекрасна, не будь так развратна. Я с ней танцевал? Давно. Или все-таки без сослагательного? Да, это она, валькирия! В спит у стойки. Мы с ними пили пиво на брудершафт и пели нараспев, что мы адекватны, как и все вокруг. Кажется, не все поняли, что мы не любовники. Кто-то сердобольный укрыл его курткой. Я, оказывается, все еще хорошо танцую. «Спасибо за пестню Tom’a Wates’a, которая сейчас прозвучит”. – кричит J с любимого стула у края стойки. Оттуда, оказывается неплохо видно сцену. «Пора платить» - наглеют халдеи.

Вокалист бродит по полупустому залу. Отказывается от выпивки. Просит не обижаться. Он еще верит. Его зовут Сергей и он принял таблетки. У него действительно болит желудок. Оригинально. Вот потому и цвет лица. «Трудно учиться в мединституте. У меня все врачи. А чего записывать? Нам не раз предлагали. Эти компании сдерут больше, чем дадут». «Но я слышал 17 дорожек». «Да это так, баловство». «Я бы не сказал». «Мы с Андреем всегда вместе. С начала. Я вырос на черной музыке. В прошлом месяце играли в «Китайском летчике». В Харькове почти не играем».«Все таки музыка ваша вторична». «Да, ты гонишь! – это подтянулся А. – Они порвали Москву!». «Нам нравится».

Рассказать им что-ли как Адольф Гиссу выбросил в окно вместо аквариума телевизор? Или о том, как нилот Клепа получил в зубы за то, что не любил буги-вуги? Или как Мадешта Зумбире врезал в бубен Очирбату? Даже если б музыка играла тише. Не прохавают. Эх, нужно было спросить «ваши творческие планы» и «почему пятница?».

The Wailers, конечно, в 1000 раз круче. Но они ближе, чем на 1000 миль к Донецку и не подбирались. Да и не реггей это. И не рэп. И не что-то другое. Просто черная музыка белых. Или белая музыка черных. Много фраз, цепляющих и запоминающихся сразу. С полпинка. Много шероховатых и честных. Очень сыро, но потому откровенно и пока не испорченно. Прекрасный тембр и вообще вокальные данные. Попсовая в общем-то музыка, но без шоу-бизнеса. Они закончили играть, а по сумрачному залу словно скачут солнечные зайчики. Останавливаются на лицах. Настроение солнечное. Даже без ямайских напитков. Положительно положительный коллективчик. Зря Француз, который делит со мной кабинет, так картинно дулся до конца недели. Ничего, скоро и сам запоет.

Парень без буденновки пьет в задней комнате водку в компании блондинки с химией. Они, похоже, земляки. У девушки профессиональная камера. Деревянный стол, на стене мишени для дартса. У него сильные и пластичные руки. Оказывается актер. Все-таки не якут. Хотя на моем месте пора бы уже догадаться. Свой театр. Чистоклетова не знает. Шапку снял вместе со звездой. Понимает, что инструментов не хватает и имитировать голосом, пусть и таким богатым, долго не получится. И подняться выше тоже. Говорит, что не получилось. Пробовали уже. Они с Сергеем не могут друг без друга. И понимают это. Остальные – лишние. Я предлагаю сфотографироваться. Фотографы редко имеют свои снимки. Дважды щелкаю затвором.

Наливают, но я действительно не люблю водку. Жаль, что не цифра – посмотреть сразу нельзя, а то я мог и промазать. «Да ты что? Он же журналист – напишет» – это, конечно, мои доброжелательные ко-граждане. Из тех, что не узнают первыми. И не протягивают руки, если это не нужно им. – «Уходите, такси ждет»… Я нервно ржу: очень напоминает известный концертный номер «Уральских пельменей». «Не ссыте, дети». Чешутся руки, но и так уже месяц не могу нормально здороваться. Хотя, если честно, это я неудачно прогулялся по гололеду с собакой. Все-таки неприятно. Хотя думал, что привык. Девушка стреляет глазами и удаляется. Никто не прощается. Медленно рассасываются сутулясь. Я тоже. Приставным шагом. Оглядываюсь через плечо. Он один. Совсем. Наливает. Несколько мгновений сосредоточенно царапает стену углями зрачков. Тушит глаза и хлопком накатывает. Начало большого пути.

Конечно, приду домой и напишу. А как же? Можно было бы просто и правду. «Все нажрались» и «было классно». Но это не по-нашему, не по-бразильски. Еще и Гришке отправлю. И вывешу. Вот бы фоток с концерта. Чего не взять было цифру или звякнуть Лобанову?

Выпить што ли чаю... Черного или зеленого?

P.S. от 17 февраля: Сегодня пришел Егор и попросил "пожать" в mp3 компакт с лайвом "Пятницы" в Москве. Перегнал и только тогда понял, что группа-то на самом деле называется 5NIZZA. Задал сеч в Яндексе...

Концерт был в феврале 2002 года, если мне не изменяет. Это Вика прибежала и расхвалила арт-директору замечательную харьковскую группу, которую видела по дуроскопу. Едва ли не первый выезд Пятницы не в Москву из родного города.

Тогда же все и написано.

вКонтакте | в FaceBook | в Одноклассниках | в LiveJournal | на RuTube | на YouTube | Pinterest | Instagram | в Twitter | 4SQ | Tumblr | Google + | Telegram

All Rights Reserved. Copyright © 2009 Notorious T & Co
События случайны. Мнения реальны. Люди придуманы. Совпадения намеренны.
Перепечатка, цитирование - только с гиперссылкой на http://fromdonetsk.net/ Лицензия Creative Commons
Прислать новость
Reklama & Сотрудничество
Сообщить о неисправности
Помочь
Говорит Донецк