Память

Донецкий Ленин, в смысле памятник Ильичу, разумеется, снова в центре внимания. Все же, надо согласиться, лихую и насыщенную жизнь прожил вождь мирового пролетариата, если чуть ли не через век после смерти одно только его изображение вызывает лютую ненависть и дрожь в конечностях у врагов. Вот и теперь две «фанни каплан», прикинувшиеся, бездарно, впрочем, мужчинами, покушались на Ленина. Шумнули, людей напугали, постамент травмировали. Но Ленин устоял на радость дончанам. Потому как можно, разумеется, по-разному относиться к идеям Владимира Ильича, но судьбу его монумента не таким персонажам решать, и уж точно не подобными методами. Это часть Донецка, нечего его трогать. Что показательно, рушить, как правило, норовят те, кто в жизни своей ничего не построили, даже песочного куличика в нежном возрасте…

Гранитный вопрос

Зато ЧП дало повод поразмыслить над темой памятников вообще и припомнить, как создавался ленинский образ в центре Донецка в частности. Речь, понятно, именно о сегодняшней, известной всем статуе. Раньше-то в центре города был другой Ильич, но сейчас не об этом.

Нынешнего Ленина возводили на постамент в 1967 году, к 50-летию Великой Октябрьской социалистической революции. Тогда и возникла эта история, где причудливым образом пересеклись гранит, футбол, водка и руководящая и направляющая роль КПСС. Мне все это когда-то рассказал прямой и непосредственный участник событий, замечательный человек, которого, увы, уже несколько лет нет с нами. Николай Васильевич Каледин трудился в областном партийном руководстве при легендарном Владимире Ивановиче Дегтяреве, курировал ряд серьезных направлений. А тогда он получил специальное, особо важное задание…

Дело в том, что для создания солидного постамента под памятник не хватало гранита. Такого рода материал в условиях плановой экономики распределялся по квотам. И Донецкой области по какой-то причине ценного камня не хватало. Это первая вводная. Вторая ничуть не менее сложная. На горизонте неумолимо маячил самый почитаемый в наших краях праздник – День шахтера. А область досрочно вычерпала свой лимит на спиртное (да-да, бывали и такие крутые повороты). Шахтерские торжества да без рюмки водки – это просто абсурд какой-то плюс законное народное негодование. Обе проблемы попробовали решить оригинально, привязав их к футболу.

Около 4 утра 27 января в самом центре Донецка аккурат на площади имени Ленина произошел взрыв самодельного устройства.

В результате действий неустановленных лиц незначительное повреждение памятника Ленину - пострадал пьедестал монумента. Сама статуя основателя советского государства значительных видимых повреждений не получила.

Других повреждений центральной площади Донецка не обнаружено. Никто не пострадал.

Место происшествия обследовано специалистами правоохранительных органов Донецкой Народной Республики (ДНР). Предварительно установлено, что противоправный акт совершен двумя неизвестными мужчинами.

Правоохранители устанавливают личности подозреваемых, проводятся мероприятия по их задержанию. Решается вопрос о квалификации состава преступления и возбуждении уголовного дела, сообщает официальный сайт администрации города Донецка.

Днем того же дня сотрудники коммунальных служб Донецка демонтировали поврежденную взрывом часть пьедестала памятника - они сняли поврежденную гранитную плиту основания памятника подъемным краном и убрали прилегающую к монументу территорию от мусора и осколков.

Памятник первому советскому вождю Владимиру Ильичу Ленину воздвигли в Донецке в 1967 году в честь 50-летия Великой Октябрьской социалистической революции. Монумент высотой 7,5 метров изготовлен из бронзы, еще 6 метров добавляет размеру пьедестал.

Место для памятника выбиралось по всем правилам советского феншуя: он не должен был располагаться спиной к Макеевке (восток), зданию Минуглепрома (юг) и зданию обкома Коммунистической партии (запад).

Рядом с монументом находится 42-метровый пилон, на котором размещена цитата опять же Ленина: "Донбасс, это - не случайный район, а это - район, без которого социалистическое строительство останется простым, добрым пожеланием".

Это потом, когда после войны минуло сколько-то лет, советский кинематограф пересмотрел свое отношение к немцам на экране. Мол, не гоже показывать противника сворой недоумков. Иначе, поди объясни, чего это они такие сирые, убогие аж до Москвы дошагали? К тому же победа над сильным, хитрым, изощренно коварным противником почетней во сто крат.

На стезе корректировки вражеских образов киношники даже несколько перестарались. Скажем, в «Семнадцати мгновениях весны» матерые фашистюги в исполнении Олега Табакова и Леонида Броневого так обаятельны, что попробуй еще их возненавидь.

В кино 1940-х годов с этой темой особо не церемонились. Немец на экране был вызывающе мерзок, с ходу тянуло вцепиться такому в глотку. Что весьма соответствовало общему настроению зрительных залов. Советского человека не надо было убеждать, что нацизм – это плохо. Убийственные свойства свастики миллионы наших людей испытали на собственной шкуре.

"Я против бездушной десоветизации, за которую выступают разные радикальные деятели. Уверен, что нужен систематический системный подход. Ну вот какая польза от того, что толпа маловменяемых товарищей стаскивает с пьедестала статую, которая в 1939 году экспонировалась в Нью-Йорке, и сама по себе интересна для любителей истории. Да и как человек, который часто работал и работает с иностранными гражданами, скажу, что артефакты советского времени для них невероятно интересны. И потому… Смотрим документ", пишет Денис Лапин.

Памятник Чапаеву в Волновахе решено оставить. Все-таки Василий Иванович здесь бывал во время Гражданской, об этом сохранились записи в его мемуарах. Однако теперь это не памятник легендарному начальнику дивизии, а какому-то безымянному казаку.

"Я искренне рад, что пусть так, но интересный памятник остался в бедной на туристические вещи Волновахе. А остальные памятники, которые убрали из городов, стоит разместить в каком-нибудь большом парке и показывать, можно даже за деньги. Там делают в той же Литве, переболевшей в свое время десоветизацией. Только люди там оказались не только более прагматичные, но и более обстоятельные. Вместо крушить и продавать осколки через интернет, они сделали еще одну туристическую интересность, ради которой многие едут в эту страну", резюмирует блогер.

Отсюда

В ночь с 20 на 21 июня 1981 года часть дома номер 9 по улице Розы Люксембург вдруг ушла под землю. Было разрушено 36 квартир. Погибло 6 человек. По истечении 31 года так и не вполне ясно, что же случилось.

Сегодня, в годовщину трагедии, мы предпринимаем попытку собрать мнения очевидцев, чтобы сосредоточить внимание на проблеме, которая должна волновать прежде всего ныне живущих.

Прежде чем уступить место очевидцам, вставлю свои «пять копеек». Сам я, житель окраины, от этих событий был чрезвычайно далек. Только что была пережита первая летняя сессия. Заботы в жизни были совсем другие. Тем не менее, и до нашей «Октябрьской» шахты волны дошли. Рассказывали, что дом провалился в шахтные выработки, и все умерли, кроме одного старичка, который в момент обрушения пошел в туалет и так там и остался до прихода спасателей, в неповрежденном панельном санблоке. Официально о катастрофе почти ничего не говорили, в полном соответствии со стилем эпохи.

Десять лет спустя я столкнулся с этой проблемой уже в качестве корреспондента газеты «Город». Теперь можно было говорить обо всем. Мы нашли языкатого маркшейдера в здании Минугля (хоть убей, не помню его фамилию), который нарисовал нам пару схем и объяснил, что виной всему стало нарушение строительной технологии: несущую стену сложили из силикатного кирпича, что строжайше запрещено. Со временем в подвале дома начала скапливаться вода, она размыла стенку из «силикатника» - и дом сложился, как карточный домик.

Потом о доме на Розе перестали говорить. Между тем, эта история с каждым годом становится все более актуальной. Поэтому мы ее и поднимаем.

Итак, слово очевидцам.

Дом 9 по Розе Люксембург на аэрофотосъемке начала 60-х

На грани разлома

Рассказывает Анатолий Гнутенко (ник на «Донецком» - «Старый»):

Мне повезло, я не жил по этому адресу. Могу поделиться только тем, что рассказали, не только мне, но и всей бригаде Михаил Кунец и Станислав Венжин. Михаил – как пострадавший, Станислав – как очевидец.

На прошлой неделе буквально на этом же самом месте располагался рассказ о классической донбасской кинокартине 1939 года выпуска «Большая жизнь». Той самой, где впервые прозвучала гениальная песня «Спят курганы темные».

Фильм имел ошеломительный успех, и коллектив во главе с режиссером Леонидом Луковым рискнул продолжить тему. Уже после войны, в 1946 году, была отснята вторая серия, где герои первой части (основные актеры и персонажи были сохранены) отвоевывали у немцев и восстанавливали родную шахту. Не щадя себя, разумеется, и неся сквозь тьму проблем, как огонек коногонки, светлые идеалы и романтику терриконов.

Между прочим, и теперь некоторые фрагменты «БЖ-2» смотрятся актуально. Горящие поселки, фрицы и полицаи, горе и разруха… Но на всякую нечисть непременно найдется гордый боец Красной Армии (Борис Андреев, например), который родную землю освободит, а разрушенное починит. В фильме отступающие супостаты сперли у старого шахтера (актер Иван Пельтцер) патефон, бабка его еще сокрушалась, мол, так славно жили, со своей музыкой, а теперь… Но двери с хат не поворовали, не было у евроинтеграторов прошлого века такой паскудной моды.

Не все в этом фильме смотрится кристально правдоподобно, если уж положа руку на сердце… Так показалось не только мне, но и чуть раньше товарищу Сталину. Я, допустим, усомнился в эпизоде, когда в только что освобожденном поселке народ собирается линчевать полицая (артист Лаврентий Масоха). Тот до войны (в первой серии, значит) был мерзким вредителем, но прозрел, одумался, и подпольщики внедрили его в полицию, где тот много пользы героической принес. Миссия была тайной, понятно, публика ничего не знала, готова была справедливо излить свой пролетарский гнев. А тут возник партизанский командир, сказал: это-де наш друг и брат, медаль экс-полицаю на лацкан – тыць! – и все в порядке, почет и уважение. Не знаю, не знаю… Чего-то не совсем убедительно…

Там, где раньше висели афиши с именами заезжих звезд, датами и временем концертов, а также обязательной ремаркой "Живой звук", они повесили растяжку "Мы работаем". И смайлик. Два этих слова радуют нынче куда больше, чем самое яркое имя в недавнем прошлом. Дворец Молодежи "Юность". Донецк. Наши дни.

Дворец молодежи Юность осенью 2014. Автор фото неизвестен

«Юности» в этом году сорок. Фраза звучит как оксюморон или отчаянное кокетство человека, цепляющегося за воспоминания или внутреннее ощущение собственного возраста. Но речь не о человеке, а о здании, которое за этот срок успело стать самым настоящим символом Донецка. А сегодня, зияющее ранами выбитых стекол, с полощущимися на ветру баннерами, которые укутали «Юность», как бинты раненого человека, со смайликом на фасаде, стало символом особым.

А еще иллюстрацией к навязшей на зубах фразе, которую нынче повторяют, бубнят или произносят с надрывом: «Могли ли мы представить?..»

Диктует совесть

У каждого из тех, кто пережил войну, накопилась масса воспоминаний. Но обязательно есть такое, которым поделиться особенно сложно. Именно от него перехватывает дыхание и начинает пощипывать в носу.

– Я слышал много аплодисментов, но эти, кажется, были самые искренние, – говорит директор дворца молодежи «Юность» Виталий Цавкаев, и глаза его на мгновение предательски влажнеют. – Когда мы собрались 8 сентября прошлого года, все ждали, как поведет себя директор. Я откровенно сказал коллективу: никто из нас не виноват в случившемся, и каждый может поступать так, как ему диктуют совесть и обстоятельства. Но я остаюсь здесь и не вправе кого-то удерживать против его воли. Если вы мне доверяете, то предлагаю, засучив рукава, продолжать работать здесь и дальше.

Формальным поводом для написания этого материала стала пусть и не вполне круглая, но все же знаковая дата в истории человечества – 1 октября 1946 года была поставлена точка в Нюрнбергском процессе, на котором в качестве свидетельств преступлений фашистов использовались снимки нашего земляка.

Знаменитую фотографию, где красноармейцы водружают Знамя Победы над поверженным Рейхстагом, видели все. О том, что этот снимок сделал Евгений Халдей, помнят любители истории. Но лишь единицы знают, что Евгений – уроженец Юзовки.

Увековечить память о нашем выдающемся земляке – такую задачу поставил перед собой другой известный донецкий фотохудожник и фоторепортер Александр Витков.

Ровесник революции

Евгений Халдей родился в один год с событиями, которые поставили точку в многовековой истории Российской Империи и провозгласили создание на ее руинах нового государства. Все «прелести» крушения устоявшегося лада будущий всемирно известный фотокор познал еще в младенчестве. Пуля черносотенца, одного из участников еврейского погрома, убила мать Евгения, закрывшую сына своим телом. Годовалый младенец отделался тогда царапиной, а позже, отвечая, в каком году получил первое ранение, отвечал, что в 1918-м, чем вызывал оторопь и недоверие у собеседников.

Воспитанием Жени Халдея занималась бабушка. Как знать, может быть, именно она заронила в нем ту особую наблюдательность к картинам окружающего мира. А пока, совсем молодой парнишка, он экспериментирует с фотопленкой, самодельными камерами, первыми любительскими фотографиями. История сохранила предание, что свой первый объектив Халдей сделал сам – из стекол бабушкиных очков.

Очень многие люди любят музыку. Из них какая-то часть отдает предпочтение поп-музыке, другая - року, третья - просто безумно влюблена в классику. Есть люди, которые любят джаз. Эту безумную музыку, исходящую из самых глубин человеческой души, музыку, сыгранную сердцем, сообщает Юрий Чирков на страницах приложения Пятница к газете Салон Дона и Баса.

Недаром говорят, что джазовый музыкант, сколько бы раз не играл одно и то же произведение, никогда не сыграет его одинаково. Потому что им руководит не догма, а импровизация.

Полвека назад в нашем городе появился первый джаз-оркестр. Ну и что, скажете вы? Мало ли что появилось в Донецке полвека назад! И будете не правы. Именно тогда зародилось удивительное и на редкость живучее явление, которому можно смело дать название "донецкий джаз".

Пятеро "патриархов" джаза: Владимир Лозовский, Людмила Шершнева, Станислав Лавриненко, Валерий Колесников и Александр Фаерман (на фото - слева направо), собравшись за чашечкой кофе, поведали мне эту красивую и слегка ностальгическую историю о том, как, когда и почему джаз стал своеобразной "визитной карточкой" нашего города.

Шанхай. 1949 год. Музыкантам джаз-оркестра Олега Лундстрема по указанию Сталина разрешено вернуться в Советский Союз.

Это чуть позже выяснится, что вернуться им разрешили, но не ближе чем до 101-го километра вокруг Москвы. До самой смерти великого вождя знаменитый оркестр выступал как эстрадный коллектив Тульской филармонии. Это, на первый взгляд, малоприметное событие для нашего города оказалось, на самом деле, судьбоносным.

Вчера, развалившись на лавочке, я некоторое время наблюдал за девушкой и ее маленьким сыном, игравшими поблизости. Улыбчивый пупс, лет, наверное, трех отроду, убегал от мамы, широко расставляя короткие ножки и счастливо повизгивал. Мать то и дело нагоняла сына, легко подхватывала и кружила, позволяя тому всласть помахать ручками и ножками, ставила на землю и целовала в нос-кнопочку. Маленький пискля морщил целованный нос и снова убегал. Я наблюдал за ними и думал о своем.

Дети частенько измеряют жизнь классами. В первом классе случилось то, а в шестом - это. Так вот, где-то в районе пятого класса, мы с родителями перебрались в новую квартиру. После трех недель счастливого домоседства, родители буквально выпихнули меня во двор, поставив нехитрую задачу - обзавестись друзьями. Сказано - сделано и уже к вечеру, я нашел общий язык с местной детворой. Как и в любом дворе, здесь был свой негодяй. Хорошо помню, что звали его Романом. Типичный мальчик из богатой семьи, гулявший только с мелюзгой, потому, что сверстники его откровенно (и не без причин) презирали.

Он был лет на пять старше и сантиметров на двадцать выше остальных, поэтому ничего во дворе не происходило без его ведома. Развлекался чудесный мальчик Рома тем, что устраивал кулачные бои среди малышни. Стравливал, подстрекал, а потом веселился, наблюдая за драками. И это вам жеманные кривляния народного депутата Парасюка в стенах ВРУ. Там случалась вполне реальная кровь. Я помню все, с кем приходилось тогда драться и, как ни странно, со всеми этими людьми, в последствии, сложились дружеские отношения. А вот мальчика Рому ненавижу до сих пор и, при встрече, наверное, избил бы. Ненавижу подстрекателей.