Память

Хочется даже не просто на улицу выйти, а перенестись в свою ламповую юность, в конец 90х.
Еще прохладный, но уже обещающий тепло май. Спальный панельный, еще не застроенный элитными ЖК, Мичуринский. Я со своим пространственным идиотизмом нахожу среди однотипных бело-коричневых многоэтажек дом товарища по косому граффити: Аня - дура!

Мои полупьяные от юной удали и Гжелки приятели. Сноубордер спорит со скинхедом ставить House of Pain или GBH, но внезапно оба сходятся на Clawfinger.
Я стою на балконе, напротив Она и огонек ее сигареты.
Она прекрасна от титановых стаканов зеленых гриндерсов до синей челки в тон ее глаз и кольца в изящном носике. Она курит и улыбается, то ли мне, то ли светлым сумеркам, постепенно укрывающим ярко-багряный закат, который бывает только в Москве.
Я запиваю смущение третьей Балтикой (тогда она еще не становилась вкуснее, проходя через организм человека).

Во время Гражданской войны (конец апреля 1919 года), во время тяжелых боёв луганчане стояли живой цепью от патронного завода до Острой могилы передавая патроны из рук в руки. За этот подвиг в советские времена Луганск был награждён орденом.

"Я Пастернака не читал, но ПЕРЕДАЧУ ИМ РУКОПИСЕЙ НА ЗАПАД осуждаю". так вроде бы звучала оригинальная фраза, но нам приятно, чтобы по одну сторону был Борис Леонидович с нимбом, а по другую сторону полуграмотный держимора, с передовицей "Правды", на которой он через полчаса разложит водку, сало и хлеб.

Так оно проще и понятней. На могиле Пастернака будет сидеть грустный Квентин Тарантино, объясняя нам дуракам своим видом, где сейчас находится настоящее искусство, а где те, которые ругали известный роман.

Роман, который, уверен не читали и многие из тех, кому он очень сильно нравится. Но их на знание цитат никто не проверит, в отличие от.

Я к чему.

Григорий Котовский родился в семье обрусевшего православного поляка и русской. Его крестным отцом был потомок армянского министра финансов Оттоманской империи, Манук-бей.

Он с детства не любил работать на других. Из имения одного помещика Котовского выгнали за попытку соблазнить жену хозяина.
Он сколотил лихую банду и начал грабить богатых помещиков Одессы и Бессарабии, играя в Робин Гуда и парализуя их коронной фразой:
Спокойно, я - Котовский!

В начале девяностых в общаге на улице Розы Люксембург мы ставили скрипящий стул подальше от лестниц и лифтов в тёмный коридор, включали лампу дневного света, прикрученную к потолку, а иногда выносили и настольную, если не хватало. Летом открывали пожарную дверь

После чего бралась обычная простынь, ножницы и расчёска, под которую и стригли друг друга. Стриг не обязательно лучший, а у кого были время и настроение

Это было ещё то удовольствие, которое длилось несколько часов, по очереди. Рядом ходили разные люди по своим делам. Кто в кухню, кто в душ на первый, кто на улицу. Зимой свет могли вырубить и вырубали из-за перегруза. Вода летом не поднималась до 12 этажа

Каждый раз, когда думаю, что сейчас непростая ситуация, просто вспоминаю "святые" девяностые, на которые пришлось мое детство и юность.
СССР рухнул и Россию завалило его обломками.

Власти не было в принципе, доктора наук, чтобы выжить торговали киндер сюрпризами и мартини в киосках, а их доили перспективные спортсмены, ставшие бандитами.
Если рубль девальвировался, то сразу в 100 (!) раз. Носили пачки миллионов, как в Зимбабве.
Каждую зиму было непонятно, включат отопление или нет.

У меня около школы взорвали машину певца Мигули и ее горелый остов никто не убирал полгода. На Новом Арбате я как-то видел днем труп, заботливо укрытый картонкой. В Аисте, где сейчас богатые мужчины выгуливают модных женщин, было бандитское кафе с перестрелками раз в неделю.
На Патриках тусили неформалы, моему другу криминальные рэпперы из Вайт Смок бок прострелили из травмата.
Футбольные фанаты дрались не в лесу голыми руками, а около стадиона арматурами и армейскими пряжками с заваренным оловом. В горячих точках воевали не грамотные контрактники и ЧВК, а 18-летние срочники.

Я ведь как раньше блоги писал? Выйду на улицу, закурю и мысль думаю. Где-нибудь на третьем километре эпитеты всякие рождаются, на пятом - аналогии и метафоры. Уселся где-нибудь, набросал, опубликовал и вся любовь.

С эмоциональными штуками получается еще проще. Главное - почувствовать. Можно ведь каждый день через один и тот же переулок ходить, а потом вдруг почувствовать и какую-нибудь историю вспомнить.

Бывает ведь, что идешь вдоль этих желтых двухэтажек, а из окна вдруг так выпечкой здорово пахнет. А пред мысленным взором уже белая кухонная мебель в тонкую черную полосочку.

Известный кинорежиссер, народный артист России, лауреат международных и отечественных фестивалей Леонид Марягин, поставивший фильмы «Вас ожидает гражданка Никанорова», «Моя улица», «Вылет задерживается», «Незваный друг», «Враг народа Бухарин», «Троцкий» и другие, в книге воспоминаний "Изнанка экрана" посвятил главу "Чти отца своего" рассказу о жизни писателя-донбассовца Георгия Марягина.

Вот страничка из книги: "Вынужденная безработица отца длилась не месяц, не два, даже не год. Наконец, терпению и упорству пробиться самому пришел предел — отец смирил гордость, забыл о давней размолвке. Он сел в паровичок на платформе Крутое, что расположена была на дальнем окончании нашего текстильного города, и двинулся в Москву, на Беговую улицу, где жил его прежний друг, а тогда классик советской литературы Борис Горбатов. Вернувшись домой, с надеждой и радостью рассказывал нам, домочадцам и чаду, как тепло и радушно принял его друг молодости, как пообещал помощь...

Об актуальном сегодня я не хочу. А о том, что для меня актуально всегда, - хочу. Хотела привесить фото, но не выходит из-за привешенного "воспоминания" пятилетней давности. А мне очень важно, чтобы тут было это самое воспоминание. Поэтому фото я в первый комментарий помещу.

Ему, самому старшему из моих друзей, сегодня бы исполнилось 90 лет. Ах, какой это был человек и какой это был мужчина. Ни секунды не старик, ни секунды не "пожилой", о, нет, он был мужчина - харизматичный, успешный, с возрастом только набиравший, кажется, привлекательности, холеный, благоухающий восхитительными духами, вальяжный, бритвенно-саркастичный, временами очень напоминающий Ширвиндта манерами, поведением и присущим статусу неповторимым тоном, шармом и обаянием. А еще он был влюбчив до самых преклонных лет - и имел полное право и все основания ожидать взаимности. А еще он был галантен и умел ухаживать, как... как никто, ему просто никто в подметки не годился и не годится. А еще он был ревнив. А еще - бесконечно трогателен, заботлив и беззащитно одинок, когда и если позволял заглянуть глубже и увидеть доверчиво приоткрытое тотальное одиночество на фоне такой, кажется, невероятной востребованности, всеобщего почтения, славословий и разрывающегося от ежеминутных звонков телефона.

Третий день носки обсуждают! Так я вам сейчас про носки расскажу.

А начну с того, что победитель по жизни. Если существует возможность попасть в идиотскую ситуацию, то я в нее, конечно же, попаду.

Классе в девятом, по-моему, дело было. Зима на редкость омерзительной выдалась. То снежная каша, то лужи по колено.

Проснешься утром, а за окошком темно. Никуда идти не хочется. И опухшая физиономия, отражающаяся в полировке шифоньера, свидетельствует о хроническом недосыпе.