Память

Мне не за что его не любить.

Мой папа до последних дней жизни назвал маму "котиком", и я долгое время не подозревала, что есть семьи, где родители не любят друг друга. У меня не было деревянных игрушек - я играла немецкими куклами, а еще собирала картинки с конвертов, в принесенных папой учетных книгах ставила оценки воображаемым ученикам и падала в канавы с новенького бирюзового "Школьника". А еще мне ужасно нравилась кукла, которую мама однажды свернула из простыни - такими она играла в детстве. И хлеб с маслом и солью.

Моя юность бурлила страстями, в которой были экзальтированные слезы от первых разочарований и море восторга по самым разным поводам. Я закончила прекрасный вуз, меня окружали замечательные люди-калейдоскопы, я "ела" впечатления огромной ложкой сказочного папы-медведя из бездонной миски жизни и никогда ни о чем не сожалела. Мне не хватало 24 часов в сутках, чтобы влезть во все авантюры, которые магически манили, как прожекторы далеких портов)

Среди регулярных ритуалов, которые ушли навсегда, - отношения с почтовым ящиком как с порталом в большую жизнь. Ждать почту и забирать почту из ящика в подъезде, настолько распухшего, что она даже не вываливалась в руки, а торчала колом. И в этом всегда было немножко праздничного предвкушения.

ВО-ПЕРВЫХ, письма. Мы очень много переписывались: друзья и родственники жили в разных городах Союза, письма были большие и подробные, иногда из конвертов выпадали фотографии. Переписывались между собой взрослые, переписывались между собой дети, переписывались между собой взрослые и дети. Самой писать всегда было томительным соблюдением чувства долга, но всякий раз происходило одно и то же: неохотно садишься, вымучиваешь первые обязательные строчки, а потом внезапно расписываешься – и уже остановиться не можешь, сама себя перебиваешь, делишься событиями, воспоминаниями, впечатлениями… И не подозреваешь, что создаешь сейчас тот самый семейный архив, который потом, когда уже никого не будет в живых, станешь читать, давясь слезами и улыбаясь. Если письма были от «подруг по переписке» из Катовице и Магдебурга, то это праздник, потому что в конверт вложены маленькие глянцевые наклейки… не думаю, что те девочки испытывали аналогичный восторг, получая в ответ переводные картинки, мне ведь и в голову не приходило, что надо бы приложить инструкцию по использованию доисторических «переводок».

25 ноября 1935 г. город Сталино с концертом посетили известные уже в то время скрипач Давид Ойстрах и пианист Юрий Брюшков. Концерт состоялся в Сталинском госдрамтеатре.

Вот как это событие описал журналист под псевдонимом М. Вер. в газете "Соц. Донбасс": "Давид Ойстрах, завоевавший второе место на всемирном конкурсе в Варшаве, показал себя законченным, определившимся мастером. Безукоризненное владение инструментом, чистота звука, уверенная техника - выдвигают молодого виртуоза в первые ряды наших скрипачей. С большим блеском и неповторимой яркостью прозвучала в исполнении Давида Ойстраха Г. - мольная соната Тартини. В очень богатом и разнообразном содержании концерта Ойстрах показал, что его таланту одинаково свойственны и задорный, полный огня бравурный полонез Венявского, и насыщенная глубокой лирикой и нежными нюансами еврейская мелодия Ахрона. С истинным мастерством прозвучал и его ноктюрн Шопена, вызвавший бурю восторга у слушателей. Особую трудность для скрипачей всегда представляли произведения непревзойдённого скрипача Паганини, но и здесь Ойстрах показал себя достойным исполнителем его произведений.

Ну нет у меня другого места, где это можно было бы опубликовать. Я для журнала одного, вообще-то, писала, но журнал в муках скончался, и больше негде теперь. И при этом есть как минимум несколько человек, которым это прочесть будет важно. Потому что – об их юности, об их городе и об их друге. О таком невозможно и нельзя написать коротко, тут вполне журнальный объем, поэтому не нужно читать, если длинные тексты вам мучительны.

Это мама и бабушка. Маме лет двадцать. Обычный вечер, когда, как всегда, приходит в гости большая компания. Кто-то уже и пришел, раз сделал фотографию.

…Валерик ничего не знает о моем существовании. Потому что он умер за несколько лет до моего рождения. Тем более странным ему, вероятно, кажется где-то там, где он теперь, что на протяжении всей жизни я довольно много думаю, знаю и помню о нем. Я по нему даже скучаю, хотя никогда не видела. Это, конечно, потому, что еще остались люди, которые любили его, и они мне рассказывали. И выходит, что, если это правда – насчет «человек жив, пока его помнят», то Валерик Кормачёв поживет еще, и друзей своих переживет, и побудет еще тут, пока я. В последнее время я о нем думаю почему-то все чаще, и как будто что-то точит: «напиши, расскажи», - иди знай, может, это какое-то предчувствие, может, мне завтра кирпич на голову упадет, в общем, надо написать, пусть и тут, пусть и так. И, как ни крути, обо всех этих мальчиках и девочках хочется рассказать, как у Гладилина, «историю одной компании». Под «Високосный год» хочется, под любимую песню.

В конце августа 1892 г. газеты "Приазовский край" и "Южный край" поместили материал из "Екатеринославских губернский ведомостей" о беспорядках в Юзовке, вошедших в историю нашего города под названием "холерный бунт". Местечко в газетах называется то Юзово, то Юзовка. Здесь названия сохранены. Фото из Сети.

"В «Екатеринославских губернских ведомостях» размещены следующие подробности о беспорядках в Юзове: «2 августа в местечке Юзовка Бахмутского уезда около 4-х часов пополудни собравшейся толпой горнорабочих произведены беспорядки, которые становились все более угрожающими, т. к. к волнующейся толпе стягивались горнорабочие соседних шахт, и толпа таким образом быстро возрастала в своей численности. Буйствовавшая толпа набросилась на лавки и питейные заведения, которые тут же были разбиты и подожжены ею.

Пять лет назад, в этот день и в это самое время я ехала в пустом купе. Поезд следовал из Константиновки в Москву.

Это был билет в один конец. Вскоре поезда домой ходить перестали.

В Константиновку, которая на украинской стороне, я ехала в переполненной маршрутке. Там было несколько детей, а сумок столько, что весь проход был ими заставлен. Когда мы стояли на блокпосту, я смотрела, как над посадкой неподалёку тает чёрное облачко.

"Пережидаем обстрел" - сказал водитель. Дети спали. А я думала,что если прилетит - я не выберусь из-за этих сумок, и никто не выберется.
Я ждала поезд на перроне три часа. Все три часа бродила туда-сюда с чемоданом, мозоля глаза ВСУ-шникам, которые там дежурили. В кармане у меня был билет до Москвы и удостоверение журналиста российского издания.

Сегодня вспоминали в компании разные курьезные случаи - попытки объяснить нынешним детям, как жилось во времена, когда не было компьютеров, мобильных телефонов и интернета. Неудачные попытки - в том смысле, что дети вежливо кивают и делают вид, что поверили, но на самом деле допустить такого не в силах, автоматически относя рассказчика к динозаврам.

Помню, я как-то пыталась рассказывать о твердом правиле, действовавшем в нашей и многих других семьях: если задерживаешься вечером - обязательно предупреди, позвони. И в какой квест порой превращалось выполнение этого правила. Когда, к примеру, в квартире или общаге нет телефона. И надо найти автомат - да такой, чтоб в нем не была обрезана трубка, или монетоприемник не глотал все двадцать для этого случая припасенных "двушек". (заодно, рассказывая, задним числом подивилась забавным представлениям наших родителей о безопасности: порой ведь, чтоб сообщить, что ты в этой самой безопасности, надо было не один квартал пройти по пустому ночному темному городу в поисках исправного автомата)

Я не знаю, может, у поляков действительно какое-то обостренное половое чувство, но в пределах мировой системы социализма главная эротика шла именно от них.

По крайней мере, та, которая попадала к нам в Донецк. Мой троюродный брат Толик рассказывал нам, младшему поколению, как на польской выставке 1966 года коллеги по соцлагерю торговали ручками, на которых были изображены фигуристые тетеньки в купальниках.

Перевернешь ручку - и с тетеньки на твоих глазах сползает купальник. Это достигалось благодаря простым физическим процессам перетекания жидкости в специальном слое перед изображением, но, кажется, Толик и его сверстники предпочитали считать, что пани на картинках живые и раздеваются специально для них. Такая ручка стоила трешку.

Несколько пацанов с нашего поселка сбросились и купили одну на всех. И потом мозолили ее по очереди. Через пару месяцев полячку заклинило, и ручка потеряла всякое значение - как прикладное, так и метафизическое.

Почему лимитрофы, новообразованные постсоветские государства, расположенные вокруг Российской Федерации, ведут себя так одинаково агрессивно по отношению к бывшему общему ядру своих стран - России? Эта устойчивая поведенческая закономерность очевидна, она выражена весьма ярко, но для многих людей выглядит необъяснимой.

Тем не менее, для специалистов в области управления, такие проявления социума предсказуемы - это не новость и никакая не загадка.

Причина кроется в основе устройства человеческой психики, в её несовершенстве, в её несоответствии уровню развития мирового общественного производства и потребления. С одной стороны - глобальная индустрия и финансы, электронные СМИ и всепроникающий маркетинг, а с другой - массовая психология из родоплеменного строя.

11 сентября 1939 г. газета "Соц. Донбасс" посвятила целую страницу Кировскому району города Сталино и его подготовке к выборам в Советы депутатов трудящихся.

Кировский район был создан на базе двух рудничных посёлков - Рутченковки и Лидиевки. Он рос и изменялся, причём не только с тех времён, когда в нём хозяйничали французские акционеры, но уже и со времени зарождения стахановского движения.