Память

Кажется, Петр Вайль и Александр Генис родили мысль о том, что любое культовое место рано или поздно обзаводится своим мифическим персонажем. Это так.

Спросите любого, кто работал в Пентагоне, Британском музее или Верховной Раде - везде была своя нечистая сила, которая в отдельные моменты персонифицировалась в том или ином обличье, но, как правило, действовала анонимно. Была такая и у нас, в главном корпусе Донецкого государственного университета. Нам рассказали об этом в самом начале нашего первого курса. Знающие старшекурсники со снисходительным видом (кому не знаком этот снисходительный вид!) предупредили: рано или поздно, мы столкнемся со злым гением корпуса. Ну, а когда вы на первом курсе, испугать вас, как говорил Остап Бендер, можно даже простым финским ножом. Да и мудрости в вас еще нет ни на грош. Это только курсу к третьему, если повезет, вы поймете, что жизнь сложнее, чем картинки в журнале "Юный натуралист".

Он, конечно, проявился. И много раз. Весьма яркой акцией нашего Злого гения был случай в женском туалете на 10-м этаже. Каким-то образом в одной из кабинок оказался заперт снаружи тихий преподаватель-латинист. Как он туда попал, кто его запер - никто не знал и виновных так и не нашли. Сам латинист ничего объяснять не стал. Он был странным, но добрым. Его любили, как любят безвредного домашнего увальня. Ему простили бы еще и не такое.

На Великую Отечественную всей семьей ушли воевать прадед Захар Иваныч и три его сына, один из которых Дмитрий Захарович – мой дед по маме – диверсант-парашютист.

В 1941 Мите исполнилось 17 лет. Его отец, тот самый Захар Иванович, до ВОВ умудрился повоевать в финской войне, а закончил в Манчжурии - три войны пылил служивый и вернулся домой, как и три его сына. Бывает.

Но ещё более удивительная судьба отца Захара Иваныч – Ивана Ивановича Петренко. Двухметрового красавца, 20 лет служившего в гренадерском полку его Величества. Мама, будучи первокурсницей, приезжала к нему в воронежскую деревню – он там активно вёл домашнее хозяйство – прадеду в то время стукнуло, внимание, 103 года.

Суровый старик неодобрительно отнёсся к будущей профессии своей правнучки, сказал, мол, архитектор-строители – неженская тема. По словам мамы прадед Иван Иваныч был хорошим плотником и прекрасно разбирался в строительстве. Он своими руками выстроил большой деревянный дом «на выре» (на семи ветрах), на крутом холме посреди деревни.

Один украинский политик однажды пообещал, что ваши дети будут сидеть в подвалах, а наши дети будут ходить в школу, у нас будут пенсии, а у вас - нет.
Это было едва ли не единственное обещание избирателям, которое он выполнил.

Ниже - фрагменты из последней статьи, где использовались карточки итальянского фотографа Энди Роккелли - репортера, который погиб под Славянском.

Это случилось 24 мая, за день до выборов президента Украины, где победил тот самый политик.

Текст Андрея Миронова, который также погиб, но его почему-то не вспоминают. Вместе с ними попал под обстрел французский журналист Уильям Рогелон, который был ранен, но ему удалось выжить.

Вспомнили с приятелем былое. Один фрагмент из целой ленты воспоминаний, смотанной в плотный клубок.

Середина начала 90х. Зима. Фотосалон Радуга в центре Донецка, где я работаю ночным сторожем.

Никого. Стеклянная тишина. Читаю Сияние - книжку Стивена нашего Кинга, где сходит с ума смотритель засыпанного снегом отеля, кажется так. Мистика.

Холод собачий за окном, градусов - 20, к окну лучше не прижиматься, но спасают батареи. Большие, напольные, ребристые и после двух суток без сна даже удобные. Манящие.

Муромский князь Петр в молодости был парнем физически развитым - спортпит, фитнес-шмитнес, все дела - и отправился однажды убивать дракона. Спорт такой был у древних правителей. Ты не князь, если на дракона не поохотился. Так их и выбили в итоге. Проблема была в том, что конкретно этот дракон домогался жену его брата. Причем делал вид, что он и есть брат Петра. Во всяком случае, так Петр потом говорил. Уж не знаю, кого он убил в реале. Бедный краснокнижный рептилоид, подыхая, от безысходности полил князя ядовитой кровью. И у Петра началась проказа.

Никакое лечение не помогало, князь уже не мог даже вставать, так струпьями покрылся. Но тут увидел в газете объявление: "Целительница Феврония, лечу заговорами и молитвами. Дорого". Привезли Петра к девушке, а она говорит:
- У меня сегодня акция, беру плату не баблом, а только женитьбой.
- Невозможно, - отвечает Петр. - Я князь, а ты фигня какая-то, дочка бортника.
- Ну и помирай тогда, - спокойно говорит Феврония. - Князей больных много, другого подожду.
Сразу видно: милосердная девушка.

Я не играю на деньги. Никогда и ни во что. И дело не столько в родительских запретах, сколько в бескрайнем моем невезении. Хорошо, что не викинг я. Убили бы.

Говорят, что удача храбрым сопутствует. Бессовестно врут! Это теперь я старым и боязливым котярой стал, а в детстве одних лишь кузнечиков опасался. И не фартило уже тогда.

Папа однажды бутсы мне привез. Футбольные, всамделишные. В первом классе я учился или вроде того. Малышня.

Лето тексты не дарит. Две чашки кофе, три круга по району и ни одной пристойной мысли. Зато, нацепив приличные наушники, всего каких-нибудь восемнадцать лет спустя, я расслышал, что Земфира, в песне "Искала", рисовала его гуашью. Гуашью, блин! А не "бу-бу-бу".

Эта песня, как ни странно, у меня не с картиной "Брат - 2", а с первой "Матрицей" ассоциируется. Не спрашивайте. Это как дыня, которая с буквой "л" ассоциируется. Чувствую так лет с трех, а объяснить не умею.

Но мы ведь про музыку. Да, музыка. Народец теперь снобствует изо всех сил. То им попса, это - быдлятина. Гости из Нарнии, блять. Окажешься, бывало, в компании рафинированных хипстеров, о фильмах Кубрика с ними поговоришь, а потом даешь понять, что наизусть знаешь лучшие хиты Круга, "Бутырки" и Мишани Шуфутинского.

Мне сейчас для одного там сентиментально-юмористического мероприятия надо было найти несколько душераздирающих ресторанных песен из относительно недавнего прошлого. Ну и я сидела, составляла список, прослушивала на ютьюбе, который заодно, спасибо ему, тут же сам предлагал что-то подходящее. И вот так предложил - хотя и сама бы неминуемо до этого дошла, не могла не, - чемпиона среди душераздирающих ресторанных песен: "Радовать" Анатолия Днепрова. Прослушала. Поулыбалась.

Знаете, что лично меня больше всего в этой вашей магии дат и чисел поражает? Относительность разницы в возрасте и его восприятии.

Сегодня все пишут, что 78 лет началась война, но меня поражает другое. Значительно более мелкое и в тоже время ничуть не менее важное.

В конце семидесятых, когда у меня появились первые устойчивые более или менее впечатления о ветеранах Великой Отечественной войны, я видел их, "дедов" и "бабушек" с медалями разными. И не понимал, не мог понять, что от Дня Победы нас отделяют всего 30 лет, с хвостиком.

7 июня 1944 г. впервые после освобождения города Сталино от немецко-фашистских захватчиков в городском саду открылся цирк "Шапито". Об этом сообщил журналист "Соц. Донбасса" Я. Павловский.