Други

Знаете, друзья, последние три дня, точнее, три вечера - это какое-то состояние неожиданного счастливого чуда возвращения.

В личку стучатся люди - соседи по двору, соседи по дому и те, кто знал описанных мною людей. И мы с ними до поздней ночи вместе уплываем "в туда" и "в тогда", "когда еще все наши были живы". Перебиваем друг друга, рвем фразы - "а помните", " а помните", - и пишем с опечатками от спешки, потому что память выходит из берегов, затапливает сердце, ум и все вокруг, и воспоминания - ожившие звуки, запахи, картинки - кажутся куда ярче всего, что вокруг сейчас. И этот эффект еще - знал, забыл, не вспоминал, а теперь вспомнил!

Запах двора и донецких улиц, запах только что вымытых плиток, стен и перил подъезда, когда входишь, и запах жаркого лета, когда выходишь из сумрака и прохлады. Гладкость лестничных перил - и шершавость перил балконных. Мелодии звонков в квартиры. Дорожка капель от мчавшегося гулять гиганта-Доната. Нацарапанный кем-то на побелке лестничного пролета роскошный волк из "Ну, погоди!" - его не забеливали, очень уж был красивый. Зеленые стены до половины, аккуратнейше, под линейку, отбитые более темным "кантиком" (такого я больше никогда не видела). Белье на балконах. Огромная яблоня в углу двора, с которой мы с криками сбивали яблоки мячом. Пятна на пальцах от шелковиц на бульваре у памятника Пушкину, под кроны которых мы забирались на целые часы.

Очень непростой вопрос относительно портрета Олеся Бузины в центре Донецка. Из тех, которые не хочется трогать и десятиметровой палкой.

Потому, что люди на взводе и любые аргументы воспринимают в штыки. Но раз уж вы, уважаемые дончане, и тут умудрились перегрызться, то Игорь подпортит вам настроение, высказав свое "важное" мнение.
Во-первых, давайте не будем переходить на личности. Есть совокупность причин, в виду которых многие дончане выразили свое недовольство. И о неуважении к покойному, равно как и о непризнании его заслуг, речь, в большинстве случаев, вообще не идет.

Интересно у вас подучается. С одной стороны, все мы - братья и "журналисты должны говорить правду", а когда журналистов за правду убивают, их убийц выпускают на свободу, то, вроде как, уже не очень и братья. Зато какой информационный повод! В Киеве журналиста за правду убили! Вкуснотища!

А как его память увековечить, так он, оказывается, был "заединщиком" и к Донецку отношения не имеет. Давно ли вы сами были "заединщиками"? Говорили о дружбе, единении и братоубийственной войне? До тех пор, пока нас убивать не начали, правда? Ну так его, к примеру, убили. Давайте не будем опускаться до споров о том, кто "правильный" патриот, а кто "так себе". Очень вас прошу.

Мне сегодня сказали, что "бывших не бывает". В какой-то мере это правда, поскольку время от времени я ощущаю вспышки живого интереса к событиям, людям, историям. Иногда, ощущая всей кожей важность происходящего или оценивая полезность мнения того или иного человека, звоню знакомым журналистам и предлагаю: берите, работайте. Очень редко делаю интервью, одно из которых сейчас аккурат в работе. Но вообще-то я решил, что не хочу быть журналистом еще в самый разгар репортерского труда, хотя после того отпахал в прессе еще лет восемь. Тому были причины. В начале двухтысячных меня пытался уволить Борис Колесников, когда я, юный стрингер, дал в ленту "Интерфакса" новость "В Донецке прошла акция "Украина без Кучмы, Донбасс без Януковича". Чуть погодя я увидел, с какой легкостью нам запретили печатать правду об аварии на шахте им. Засядько, в которой погиб мой друг детства Лёнька. Причем за эту правду человек, давший расклад, был готов идти в суд. А я пощупал себя изнутри и нутрянка отказалась умирать за статью в газете. Было острое чувство, что даже это ничего не изменит.

Кроме того, перед глазами постоянно был пример престарелых журналистов коммунальных СМИ, равняться на которых не хотелось совершенно. Внутренне я хотел другого, несмотря на то, что работа получалась и в 2005 году я даже умудрился взять первый приз на международном конкурсе в Берлине за статью про УПА. Немецкое жюри удивил тот факт, что в донецкой газете вышла публикация, в которой предлагалось дать старикам умереть спокойно, а не бегать вокруг них с флагами и воплями. А потом ситуация изменилась настолько, что первые премии можно смело давать любому украинскому журналисту, который пытается соблюдать базовые стандарты профессии. Там, где есть два мнения - сразу приз и кекс с изюмом. Видя ситуацию изнутри как профессиональный манипулятор, я знаю, что журналистика в Украине умерла. Причем довольно давно. Просто десять лет назад из корня упавшего ствола еще росли пучком свежие ветки, подавая надежду на новую жизнь. А теперь осталось только несколько прутиков с зелеными листьями, которые постоянно пытаются объесть дикие лесные звери. Животные не умеют читать, им достаточно инстинктов. Поэтому в День журналиста я бы, скорее, поднял тост за егерей и лесников, которым надо очистить лес от гнили, густого чепыжника, через который не продраться человеку, от расплодившихся без меры копытных. Чтобы через ветви проходило солнышко, чтобы было вольготно и свободно дышалось путнику, чтобы чувствовал он себя частичкой живого, пульсирующего мира, а не букашкой, ползущей в полумраке среди замшелых пней, в туче комарья.

Вместе с тем, я поздравляю с праздником и желаю всего самого доброго людям, которые учили меня быть журналистом и заложили во мне много чего хорошего. Я благодарен за школу, за дружбу, за воспоминания. Было хорошо, дорогие мои Евгений Ясенов, Олег Измайлов, Игорь Гужва, Александр Тимошенко, Сергей Ваганов, Владимир Скачко, Константин Бондаренко, Андрей Кислов и прочие официальные лица )

Об Игоре думаю. Третий день пытаюсь осознать - и не укладывается в голове, что нет его. Как объяснить, кто ушел, тем, кто его не знал?

Он - наш Чарльз Буковски (к которому он, в общем, относился с симпатией), и иди еще знай, кто покруче и почестнее с собой и миром. Он - настоящий, безусловный талант, глубокий поэт и блестящий журналист, он - последовательный и честный прожигатель собственной жизни, давно и искренне махнувший на себя рукой и никогда не гнавшийся... ни за чем не гнавшийся и свободный, он - философ, эрудит, начитаннейший человек, законно отмечавший, что даст фору любому "остепененному образованцу" (и делал всех!), он - воплощенная противоречивость, он - обладатель невероятно насыщенной биографии, он - воплощенное чувство юмора во всех регистрах, от жесточайшего циничного сарказма до мягкой улыбки. Ох, сколько же я помню его баек - о себе и других, беспощадных и одновременно снисходительных ко всем сразу. О друзьях - от маргиналов до миллионеров. О женщинах. О драках. О музыке. О кино. О работе в газетах. О работе переводчиком в кино. О работе сторожем. О семье и соседях. Об алкогольных приключениях. Об опасностях. О легендарном районе "Азотном", который он гордо живописал как истинный донецкий Гарлем. Я помню эти байки, я даже пересказывать их пыталась, гордясь их героем и понимая, что не могу передать и сотой доли его самобытности и обаяния. Кое-что он успел превратить в рассказы. А кое-что сохранилось только в памяти - и голос его шмелиный, и непередаваемая ворчливо-хвастливо-самоироничная интонация...

Светлая память Игорю Галкину, aka Черный Доктор - нашему искрометному коллеге, настоящему дончанину и одному из авторов Говорит Донецк.

Мощный старик, корифей, исполин, гражданин и литератор, чей калибр и значение личности еще предстоит осознать.

Захар Прилепин – персона, которая вряд ли нуждается в особом представлении. Писатель, музыкант, журналист. Не так давно он гостил в Донецке и уделил внимание «Донецкому времени»

Безусловная мука

– Захар, совсем недавно ваш аккаунт в одной из соцсетей заблокировали. Причиной этому, видимо, послужила цитата из переписки Антона Павловича Чехова с литератором Алексеем Сувориным. Кроме всего прочего, в своем письме Антон Павлович в декабре 1893 года писал: «Хохлы упрямый народ; им кажется великолепным все то, что они изрекают, и свои хохлацкие великие истины они ставят так высоко, что жертвуют им не только художественной правдой, но даже здравым смыслом. Есть даже такое изречение: «факел истины обжигает руку, его несущую». Судя по всему, администрацию этой соцсети испугало одно-единственное слово «хохлы»?

– Похоже, что да: из-за одного слова, дважды повторенного… Ведь администрация сети мне ничего не объясняет, они лишь высылают ссылку на мой пост с указанием какого-то придуманного ими правила, которое я нарушил.

– Вас ограничили в возможности пользоваться аккаунтом на тридцать дней. Как будете выходить из этого положения?

– Да никаких проблем, в общем-то, и нет. Все довольно просто: я буду пересылать свои сообщения друзьям, а они будут публиковать их в сети.

– Давайте вернемся к более насущному. Вы бывали в Донбассе до войны?

– Нет, до войны мне не приходилось здесь бывать. Но начиная с сентября прошлого года я приезжаю сюда довольно регулярно. Нынешняя моя поездка, может быть, десятая по счету.

Беларусь очередной раз дохнула на меня чемто давно забытым, как говорится 'совковым'.

Сегодня в деревне состоялось выездное показательное заседание суда.

Силовиков, по сравнению с другими странами очень много порядка 1440 на стотыщ населения. И надо сказать они все при деле.

Я не знаю что такое правовое государство, но здесь любое даже незначительное посягательство на здоровье или имущество как правило заканчивается написанием заявления в органы. И к чести этих самых органов подавляющее большинство этих дел доводятся до логического завершения.

В деревне менее 100 дворов. За последний месяц 7 заяв. 54-летняя дама поставила бланш пивной 2-х литровкой свекрови - штраф 200$.

Нарушение личного спокойствия путем постоянных беспричинных звонков по телефону - предупреждение и штраф 12$.

Пять краж. Кролик - найден, штраф 200$. Бензопила - найдена штраф $12 за вызов участкового плюс кодировка от алкоголя за счет предприятия.

Лист поликарбоната - 12 плюс вычет из зп стоимости. Пульт дистанционного управления от телека, с проникновением в жилище. Не найден.

Возят народ неблагонадежный в район снимают отпечатки. Мобилка. Видать количество правонарушений превысило лимиты и для острастки решили показательно обладать.

Суть проста. Выпивали две подружки. Напились. Одна у другой телефон и подмутила. Выкинула симку в мусор. С пьяных глаз вместе с батарейкой и крышкой. Та вторая утром телефон не нашла и вызвала участкового. Тот за пол часа телефон нашел. Перерыли мусорник и нашли остальное.

И вот сегодня в клубе суд. Бабульки собрались, да и так народу набрело - развлечение как никак. Обвинение просило штраф 1000$. Судья вынес 450. Народ разделился пополам. Половина - мало ей, вторая половина - за что так много.

А я вот задумался в правильности этих показательных 'порок'. Пока склоняюсь к мнению, что наверное это и правильно...

Отсюда

Какие настроения царят в Донецке во время шаткого перемирия?

«Я, наверное, сумасшедший, но год назад тут было лучше», — говорит мой знакомый, пишет донецкий журналист Рамиль Замдыханов в колонке, опубликованной в №47 журнала Корреспондент от 27 ноября 2015 года.

Мы едем в троллейбусе по Артёма, главной донецкой улице, и через громкоговорители голос диктора спокойно объясняет нам, что делать в случае внезапного артиллерийского обстрела: куда бежать, где прятаться.

Объявление почти никто не слушает. В вероятность новых обстрелов не верят или не хотят верить. Мирная действительность всё сильнее и напористее выдавливает из Донецка реалии военного времени, выдавливает куда-то на периферию города, на окраину общественного сознания.

Вот уже примерно полгода как артобстрелов, накрывающих основные жилые кварталы города и центр, нет. Хотя порой появляются сообщения о боях, перестрелках и попаданиях мин и снарядов на северную и северо-западную окраины, туда, где Донецк граничит с Песками, Спартаком, Авдеевкой, где проходит дорога на Марьинку.

Но в остальной части города — мир и благодушие, и только глуховатая канонада или раскаты взрывов заставляют местных жителей озабочено интересоваться друг у друга: «Что, опять стреляют?» Раньше, в мирное время, так беспокоились о плохой погоде, которая никак не желала уходить.

Как можно тосковать о той реальности?! Но приятель продолжает свою мысль: «Понимаешь, год назад в городе остались только хорошие люди. А тот, кто таким не был, — так жизнь его заставила стать нормальным». И продолжает безо всякой надежды на лучшее: «А теперь понавозвращались…».

Ходила Евгения Карпачева между этими забавными фигурками, что в музыкальном парке у Донбасс-Арены, и хотела найти авторские подписи, но не нашла.

Ежедневно и многократно вещающий с экранов телевизоров, этот человек стал едва ли не членом каждой донецкой семьи. Рашит Шехмаметьев, он же – Рашит Романов, он же – Роман Шахов, он же – тот, кто в эфире ставит точку фразой «Будем жить!», он же… Эти перечисления могут быть бесконечными. Да пусть он сам и расскажет, кто он такой.

Гранит науки

Первые письменные упоминания обо мне встречаются в метриках енакиевского роддома. Датированы они 1 сентября 1963 года. Вот сейчас точно не припомню времени своего рождения, но мама рассказывала, что на свет я появился, когда дети шли в школу. Ну а потом пришло время, и я стал школьником, потом студенчество на историческом факультете Донецкого национального университета, затем армия. Преподавать в школе я начал еще до армии. Дети меня туда провели, я отслужил, вернулся домой – и обратно в школу учительствовать. Если все суммировать, то общего педагогического стажа у меня накопилось лет десять. Но учителем я был нестрогим. Наверное, поэтому дети меня любили. И, кроме преподавания, на мне были все концерты, школьный КВН…