Ramil

Первый звонок

Год прошлый был страшен. Он напоминал вывороченный наизнанку автомобиль из популярной рекламы мирного времени. Когда неведомая сила брала авто из металла и кожи и невероятным образом меняла местами обшивку и внутренности. И потом уже не разобрать, где что.

Так и прошлый год. В котором не было зимы, весны, лета и снова зимы, а была мешанина из боли, тревоги и смертей. И осени тоже не было. Не было в прошлом году 1 сентября. Вот так.

Стреляли тогда все лето, каждый день напролет. Хоть есть облака на небе, хоть нет – гремел над городом гром, которому никто не был рад. Не у нас, так у других – это если о районах. Город большой – хоть где-то да выпадали осадки. Люди прятались от них под крышами из хрупкого шифера и стенами в полтора кирпича. Думали, спасет.

А еще не было детей. Их вывозили всю весну и все лето, кто на чем мог: на каких-то благотворительных автобусах, на собственных машинах разной степени «крутизны», помогали попутчики, случайные люди, вообще неизвестно кто. Город превратился в место бедствия, из которого родители, последним усилием старались выбросить наружу самое дорогое, что у них было – детей. Гарантировало ли это им спасение? Нет. Год назад гарантий не давал никто.

Вереницы автобусов и машин вывозили из города его самый ценный груз. Груз смирно сидел на креслах и смотрел пустыми глазам в, на глазах пустеющий город.

Когда вывезли последнего, которого могли, улицы, проспекты, бульвары, площади и дома, кажется, с облегчением выдохнули. Теперь умирать было не страшно. А они пусть живут.

Острая боль подкатила только 1 сентября, когда пустота вдруг обозначила себя во всей своей пугающей реальности.

Ассаляму Арсений

- Ассалямалейкум-ва-раххматуллахи, - приветствовал Арсений Петрович сидящих в комнате заседаний членов правительства.

- Вассалам, - буркнул Петр Алексеевич вошедшему и жестом пригласил присесть. Потом оглядел присутствующих и продолжил:

- Продолжаем заседание нашего кабинета министров, да ниспошлет нам всевышний рассудка и терпения найти верные ответы на актуальные вызовы современности. Кто у нас по регламенту следующий?

- Министр агрополитики, - заглянул в бумажку помощник. Заглянул и спрятал шпаргалку в карман широких штанов из яркого, синего с отливом, атласа.

- Давай, Алексей Михайлович, говори.
- Ассалямалейкум, многоуважаемая шура…
- Ваалейкум ассалям, - нестройным басовитым эхом ответила комната
- Докладывая об итогах третьего квартала, хочу остановиться на достижениях в области свинозаготовки, - бойко зарапортовал министр агропрома и зашуршал бумажками свежеподготовленного доклада.
- Свинозаготовки, - повторил министр и вдруг осекся, словно осознав что-то. Повисла неловкая пауза, которая длилась, кажется, вечность. В ушах зазвенело. Наглая муха, жужжа, влетела в оставленное на проветривание окно, села на край стакана председательствовавшего и стала потирать лапы. Сначала передние, а потом задние. Показалось, что она жмурилась от удовольствия.

Ценный кадр Александр Витков

Он говорит: - У меня и у отца вместе двести тысяч негативов, я их все сканирую, но я же могу не успеть.

Говорит, и ты понимаешь, что жизнь человеческая, если вдуматься, короче щелчка затвора фотоаппарата.

Александр Витков Фото - Александр Стринадко

Это он объясняет, почему выкладывает в фейсбук по 10-15 снимков за один раз. В общем-то, некоторые и побольше выкладывают: я и море, я и еда, я и йорк, но он так не привык. Потому что для него каждый снимок – особенный. Ручная работа. На некоторых видна ретушь – это когда добавляли контраст и резкость белилами и черным карандашом. Тоже руками.

Индивидуальный подход. А тут приходится скопом. Поэтому он говорит это извиняющимся голосом и виновато разводит руками.

- Боюсь не успеть.

Саша Витков. Или Александр Борисович. Но в старой журналисткой среде было принято по имени. Поэтому Саша. Традиция.

Несколько строк о китайской экспансии

Сейчас расскажу о китайской экспансии.

Где-то рядом со мной живет китайская семья. Ну, как рядом – район-то спальный, поэтому в каком-то доме по соседству. По нашим меркам – рядом.

Семья, вроде бы, не многодетная, а может как раз количественно узаконенный у них там состав: отец, мать, сын. Одна семья – один ребенок.

Мать торгует на т.н. «ЖД рынке», который рядом. Отец, видимо, тоже. Сыну их лет 10, играет он со сверстниками на площадке. Слушал, как мальчик говорит с друзьями – акцента нет никакого, ну оно и понятно, откуда же взяться?!

О чем же я говорю. Не об акценте же.

О Юре Чернявском

Девяносто четвертый оказался для меня каким-то вообще тяжелым годом. И до, и после было уже как-то полегче. А этот стоит в прошлом особняком, вспоминаю его редко и тяжело. Вроде бы ничего не происходило, а, может быть, именно в этом и причина. Бесконечная смена пустых дней, угар, ненужные встречи, водка рекой, забытье. Сплошной нуар в памяти, потерянный год, посаженная печень, безвременье.

И еще эта новость в конце лета. Юру Чернявского убили. Вернее - Юрка Чернявский погиб.

Как? Юра?! Не может быть? Может.

Начинаешь вспоминать. Всего шесть лет прошло к тому времени после школы, какой-то год после окончания вузов, а нас уже поразбросало. Кто-то ушел в бизнес, кто-то в криминал, кто-то, большинство, в обыватели. Некоторые девчонки-сверстницы успели родить, но таких было еще немного, даже их имена вспоминали на встречах, которые тогда еще были нередки: вот у той сын, у той тоже сын, а у этой дочь и она уже развелась.

20 июля 2015 года в Донецке

Троллейбус. Женский голос над головой. Девушка, явно имеющая отношение к туристическому бизнесу разрывается между несколькими собеседниками по мобильному.
- Как не летит? Совсем не летит? Почему? В Анталью? А когда полетит? Когда заменят? А когда заменят? Сегодня заменят? Ок!
Потом перезванивает:
- Алло. Там самолет на Анталью задерживают. До вечера задерживают, что-то сломалось. Нет, ну если не хотят жить, пусть летят на поломанном, а если нет – то пусть дожидаются, пока отремонтируют. Сегодня отремонтируют. Полетят, никуда не денутся, если что мы им метлу подгоним. Да, и скажи этим уродам, что мы сделаем все возможное, чтобы компенсировать доставленные неудобства, хотя, конечно, мы ничего компенсировать не будем.

***

В переходе на ступеньках стоит мужчина, похожий на Чарльза Бронсона и поет под гитару:
- Ти ж мене пiдманула, ти ж мене пiдвела, ти ж мене молодого з ума розуму звела…
Прохожих с утра мало, подают плохо. В его кепке немного бумажных денег и горсть мелочи.

***

По Ильича почему-то ходят троллейбусы классом похуже. И по Университетской похуже. А получше по Артема и Шевченко. В троллейбусе 7 маршрута уцелел стикер, который наклеили там не позже 2006 года. На стикере популярная диаграмма, она предрекает, что к 2014 году иммигранты и «чужинцi» своим количеством полностью задавят в стране коренное население. Внизу полуоборванное слово, «ГЕНОЦИД», все буквы прописные.

***

В пункте выдачи помощи от Ахметова большая очередь. Но все организовано толково, талончики, время, номера. Очередь движется живо. На стоянке без особой надежды караулят клиентов несколько машин такси.
- Губарев, Губарев, - объявляет девушка фамилию очередного получателя помощи.
- Павел? – удивляются в очереди
- Владимир Ильич!
- Ну, тоже неплохо.

***

Магазин «Ева». Торец сгорел. В воздухе кислый запах пожарища.
- Как? Почему? Разве сюда что-то прилетало?
- Там овощной ларек, постоянно ночуют бомжи.
- Обычная история.
- Да.

***

На магазине «Фокстрот» объявление из больших букв, каждая из которых напечатана на листе бумаги формата А4. «НОВОЕ ПОСТУПЛЕНИЕ НОУТБУКОВ. ПЛАНШЕТОВ. ТЕЛЕВИЗОРОВ».

***

Стонущего придави!

Их придавишь, они немного постонут, а потом привыкают, потом привыкают.

Поначалу, конечно, сильно возмущаются, но ты, главное, внимания не обращай, не разрешай себе прислушиваться, ни в коем случае не реагируй. Самые слабые из вас начинают на себя примерять: а вдруг со мной бы так случилось, а вдруг сын мой или дочь. Вот этого вообще никогда не позволяй.

Чуть в голове такая мыслишка появится – тут же бей ее, дави как клопа, она самая вредная, она тебе мозг изнутри сожрет, как мышь. Они это они, мы – это мы. Нам можно, им нельзя. Придави и держи. Ну, стонут, что с того. Судьба у них такая – стонать.

Никого не должно быть жалко, никого. Жалость – она унижает. Но не того, кого ты жалеешь, а тебя.

Пожалел – и сам стал таким, как он. Пожалел бомжа, примерил на себя его лохмотья и вонь его – сам стал бомжом. Пожалел старика – состарился вмиг. Ребенка пожалел – в дитя неразумное и превратился. В тупое, плачущее, замызганное дитя еще и без мамкиной сиськи. Сиди теперь, жди, кто пеленку сменит. Ты этого хотел?! Жалостивый!

Не думай ни о ком хорошо, разве о тебе кто-то хорошо думал, вспомни. Никто и никогда, а ты зачем слабину даешь? Никто не оценит, никто не запишет. Нет тех реестров и книг амбарных, куда люди пишут хорошее о других. А плохое помнят, помнят плохое. Не забыл, как ты в прошлом году шел, а он навстречу тебе и даже не поздоровался. Помнишь ведь, не выветривается, а где записано? А нигде, к голове твоей приколочено золотым гвоздиком. И не выдергивается, сколько ни пробуй.

С прибором

Наше прошлое чем-то было похоже на пожилого дедушку. Наверное, оно слишком долго жил с Леонидом Ильичом, старело вместе с ним и стало на него походить, как походят друг на друга отметившие какой-нибудь почтенный юбилей совместной жизни супруги.

А может и не из-за этого. Но было в нем что-то от пожилого родственника, забывшего, что такое мода, несовременного, смущающегося своей неуместности, неловкого. Дедушки, который приходит на день рождения внука, а там музыка, молодая тусовка, подарки в яркой упаковке, банты, мишура.

А тут он, у него сверток газетный какой-то, а в нем что-то тяжелое, пахнущее машинным маслом, еще и разрезало своим острым углом газету. И стоит дед такой неловкий, жалеет, что пришел, хотел же позже, ну вот так же и собирался на выходных зайти, куда спешить, а вытолкали свои, сказали, приди поздравь, он будет рад.

Да, где уж рад? Вот внук, смущается, не к месту дед, совсем не к месту, смотрят на него сочувственно пришедшие на праздник девицы, на него смотрят и на старые дедовы ботинки, на него и на ботинки, о чем-то хихикают.

Кровь приливает к голове, зачем он приперся, притащил с собой что-то в газете, кому оно надо, ну вот тут, дед, положи, слушай, деда, ко мне тут люди пришли, давай ты в выходные приходи, я дома буду точно, в субботу, нет, а лучше в воскресенье приходи. Нет. В понедельник лучше всего, после трех, как раз пары закончатся.

Что удивляет и настораживает пока молчат пушки

Когда грохочут пушки – музы молчат. Но не только музы. Молчат средства массовой информации. Молчит общественность. Вернее, говорят они только об одном – о войне.

Патриотический угар лучшая форма информационного шума, которая позволяет заткнуть рты всем несогласным, а трусливым или сознательно лояльным указать исключительно ту сферу, которую стоит освещать. Причем, освещать по известным канонам: восторг по поводу наших бесконечных побед и выбивающее слезу гордости описание несметного числа случаев личного героизма. Военный агитпроп никогда не мог похвастаться слишком большим количеством отраслевых приемов и приемчиков.

Стоит на полях сражений установиться хотя бы временному затишью, как словно шило из армейского вещмешка начинают вылезать истинные причины, заставившие тысячи простых людей поменять свои мирные профессии и мирную жизнь, на окопы, берцы и нелепую смерть.

На прошлой неделе это шило не просто вылезло, оно показалось практически во всю свою величину и вонзилось в спину украинского общества. Укол сильный и глубокий. НЕ заметить его попросту невозможно.

Речь об известном противостоянии днепропетровского олигарха Игоря Коломойского и украинского государства в лице президента Петра Порошенко (к слову, тоже не потерявшего связь с большим бизнесом).

Упоминаем бизнесмена первым не случайно – именно ему принадлежит инициатива в конфликте, а главное – по всем параметрам он в этом конфликте одерживает верх. Практически меняет назначенного государством нового директора государственного предприятия «Укртранснафта», захватывает и огораживает забором офис государственного предприятия «Укрнафта».

По всей видимости, на этой неделе список украинских государственных активов де-факто приватизированных Коломойским на глазах у изумленной публики, либо поставленных им под свой личный контроль еще увеличится.

Директор Донбасстрансгаза обращается к украинским олигархам

В распоряжении “УкрРудПрома” оказалось обращение директора “Донбасстрансгаза” Сергея Горбунова к “Акционеру компании “СКМ” Ахметову Ринату Леонидовичу, Народному депутату Украины Таруте Сергею Алексеевичу, Главе Совета Group DF Фирташу Дмитрию Васильевичу”. В нем говорится:

“Более 55 лет коллектив филиала УМГ “ДОНБАССТРАНСГАЗ” ПАО “УКРТРАНСГАЗ” эксплуатирует магистральные газопроводы, подающие природный газ потребителям Донбасса. В чрезвычайно сложных условиях проведения АТО, в том числе в критической ситуации, возникшей 19 февраля 2015 г. в связи с прекращением подачи газа в регион с территории Украины, УМГ “ДОНБАССТРАНСГАЗ” приняло все меры, чтобы не оставить без газа промышленность и социальную сферу Донбасса.

В связи с этим глубокую обеспокоенность вызывают действия нашей вышестоящей организации — ПАО “УКРТРАНСГАЗ”, направленные на то, чтобы парализовать работу газотранспортной системы в регионе.

Так, согласно приказу № 108 от 17.03.2015 года ПАО “УКРТРАНСГАЗ”, прикрываясь наличием форс-мажорных обстоятельств и заботой об обеспечении эффективного использования и сохранности государственного имущества (объектов ГТС), обязало филиал перевести в марте 2015 года весь персонал с объектов ГТС, находящихся на неконтролируемой территории, в другие подразделения.

Выполнение данного приказа приведет к тому, что объекты магистральных газопроводов останутся бесхозными, без персонала, без контроля и обслуживания, следствием чего будет полное прекращение подачи газа, неизбежны аварии и техногенные катастрофы.

В регионе действуют относящиеся к сфере Ваших корпоративных интересов крупные промышленные предприятия — потребители природного газа, где работают многотысячные коллективы. Уверены, что Вам и трудовым коллективам этих предприятий не безразлична ситуация с подачей газа и понятны разрушительные последствия прекращения их газоснабжения в результате нарушения функционирования ГТС.

Указанные действия, направленные на дестабилизацию работы ГТС в регионе, на самом деле, предполагают уничтожение промышленности, социальной сферы Донбасса и должны получить должный отпор.

В связи с этим, просим Вас принять все меры, чтобы не допустить развитие указанной ситуации, являющейся гибельной для Донбасса.”

Директор “Донбасстрансгаза” обратился к Ахметову, Фирташу и Таруте

Интересная история. Украина в лице «Укратрансгаза» предлагает Донбассу в лице «Донбасстрансгаза» упаковать чемоданы, закрыть оборудование на ключ и перебазироваться на территорию, контролируемую Киевом. Это значит, что завтра в Донбассе должны остановиться все котельные. В том числе, подающие горячую воду в больницы, школы, детские сады и роддома. Но не только это.

Ленты новостей

вКонтакте | в FaceBook | в Одноклассниках | в LiveJournal | на RuTube | на YouTube | Pinterest | Instagram | в Twitter | 4SQ | Tumblr | Google + | Telegram

All Rights Reserved. Copyright © 2009 Notorious T & Co
События случайны. Мнения реальны. Люди придуманы. Совпадения намеренны.
Перепечатка, цитирование - только с гиперссылкой на http://fromdonetsk.net/ Лицензия Creative Commons
Прислать новость
Reklama & Сотрудничество
Сообщить о неисправности
Помочь
Говорит Донецк